Жаклин Брискин - Все и немного больше

— Вы очень мягкая, деликатная девушка, Мэрилин. Мне страшно за вас.

— Почему?

— Правило Ферно. Мягкие и деликатные наследуют землю, потому что их втаптывают в нее.

— Вот как! — радостно произнесла она.

— Это основной закон жизни.

Туман на улице стал еще гуще, и мерцающие в дымке уличные огни вдоль всего бульвара напоминали большие, таинственные, сказочные маргаритки. Линк резко повернул на запад, и Мэрилин, не удержавшись на сиденье, невольно прижалась к нему, он положил ей на плечо руку.

— Еще одно несоответствие, — сказал он, когда они ехали в потоке машин вдоль Мокамбо. — Вы кажетесь старше.

Это была судьба, это был рок, это была ее карма, и она призналась.

— Я и есть старше.

— Старая душой, как говорят русские.

— Нет… Мне восемнадцать. — Лишь легкое замирание сердца да едва заметная хрипотца в голосе — вот и вся реакция на то, что секрет, который она держала в строгой тайне в течение двух лет, перестал быть секретом.

— Повторите, сколько?

— Мне исполнилось восемнадцать в августе.

Он отпустил ее плечо и сжал ручку переключения передач. Они остановились у светофора.

— А вы что — болели в детстве?

— Нет. После смерти отца у моей матери родилась идея, что я должна пробиться в кино — я всегда играла в школьных спектаклях. Она решила, что, если мы переедем в Беверли Хиллз, меня заметят… Вы ведь знаете, сколько детей кинознаменитостей учится в здешней средней школе. — Она вспомнила, что отец Линка — сам легендарный Джошуа Ферно, который не только написал сценарии фильмов, имевших сногсшибательный успех, но и поставил некоторые из них, и покраснела, радуясь, что в темноте этого не было видно. — Мне было почти семнадцать, но мама решила, что у меня появится больше шансов, если я начну в качестве новичка.

Линк ничего не сказал, и они ехали в молчании до остановки у Дохени-драйв.

Почему вы не избрали обычный путь? — спросил он. — Не попробовали поступить в студию?

— Мама считает, что это слишком банальный способ.

— Банальный, верно.

— И к тому же он вряд ли сработает.

— Тоже верно.

Тон его реплик был, пожалуй, агрессивный, однако, к своему удивлению, она не раскаивалась в том, что сказала правду.

— Пожалуйста, не будьте таким, — попросила она.

— Я просто восхищен этим… Гениальностью всего… В один прекрасный день Дэррил Занук или Джесс Ласки — а может, это будет Джошуа Ферно? — придет посмотреть на свое любимое чадо и вдруг прямо тут же, на сцене, увидит перезревшую малышку Мэрилин Уэйс.

Она сцепила задрожавшие пальцы.

— Что?

— Будут еще признания? Например, что ты по совместительству еще и девушка, работающая по вызову.

— Ой, Линк, — выдохнула она.

— Стыд. — Он резко засмеялся. — Дело наверняка ускорится, если я просто предложу тебе несколько долларов, а не буду ходить вокруг да около.

— Я никогда никому не говорила об этом, — сказала Мэрилин.

— Я не осуждаю тебя. Некоторые из детей, например Би-Джей, использовали бы такую возможность.

Она откинулась на обитую плюшем спинку сиденья.

— Я никому не причинила вреда, — сказала она.

— Простейший случай надувательства и обмана, ваша честь.

Он проскочил мимо большого поля и повернул в сторону Ардена. На подъезде к смутно различимым в тумане домам он подал звуковой сигнал. Какое-то животное — Мэрилин не поняла, была то собака или кошка — вынырнуло из тумана и бросилось наперерез машине.

Линк резко нажал на тормоз. Взвизгнули шины. Мэрилин вскрикнула, ее бросило вперед, и она уперлась рукой в приборную доску. Справившись с управлением, Линк подъехал к большим пальмам и заглушил мотор.

— Ты не ушиблась, Мэрилин?

— Нет, все обошлось.

Однако она еще не могла успокоить дыхание.

Он мгновенно заключил ее в объятия. Это произошло вовсе не потому, что он хотел успокоить ее. Это было продолжением его невероятного, бьющего через край первобытного естества. Он целовал ее, погружая язык в рот, от него пахло виски. Он расстегнул ее пальто, его рука мяла ее груди, а она, все еще не оправившись от шока, уперлась обеими руками в белую форму, пытаясь оттолкнуть его.

— Линк, пожалуйста…

— Не надо ничего говорить, — пробормотал он и поцеловал пульсирующую вену у нее на шее.

Мы могли погибнуть, подумала она, и вдруг осознала, что он все время живет с этим ощущением опасности. «Минуты ужаса и кошмара» — так он сказал. Если его гневный сарказм минуту назад казался неоправданным, то и вовсе смешной была ее паника из-за этой несостоявшейся аварии. Его теплое, живое тело было открыто безжалостным пулям и будет открыто впредь.

Мэрилин негромко, с придыханием вскрикнула и обхватила руками его шею. Она крепко прижалась ртом к его рту, все ее тело вибрировало, покрылось потом, а сердце колотилось так, словно готово было выскочить из груди. Мэрилин слышала, что сердце Линка билось так же сильно и часто. Она выскользнула из пальто, он сбоку расстегнул ей платье.

Его прикосновения постепенно становились все более мягкими и нежными, что, по ее мнению, и составляло его суть. Время, казалось, остановилось. Она ждала, ждала чего-то, и наступил тот восхитительный момент, когда его пальцы коснулись ее обнаженного соска. Они дышали друг другу в лицо, сливаясь в бесконечном поцелуе. Ее привычка продлевать любое удовольствие действовала и сейчас: она мечтала, чтобы это сладкое томление длилось без конца, и в то же время ее тело жаждало, чтобы его руки двинулись ниже, ей хотелось, чтобы оно стало участником какого-то неведомого действа, чего-то неотразимого, какой-то внушающей благоговение тайны… Я встретила его, думала она. Да, я хочу этого… любимый… люблю… пожалуйста.

Они оба тряслись, словно в последней стадии горячки, когда Линк неловко прижал Мэрилин к дверце, а сам уперся спиной в руль.

Свет фонарика скользнул по глазам Мэрилин.

— Опустите стекло, сэр, — раздался снаружи приглушенный мужской голос.

— Черт побери! — шепотом произнес Линк, отодвигаясь от Мэрилин.

Ей сразу стало холодно. Затем она почувствовала стыд. При свете фонарика она увидела, что платье ее задралось гораздо выше колен, а там, где оканчивались чулки из искусственного шелка, видны были белые полоски обнаженного тела. Расстегнутый лифчик сдвинулся и на свет Божий выскользнула округлая белоснежная грудь с розовым соском. Мэрилин быстро натянула на себя пальто.

— Могу я взглянуть на ваши документы, сэр?

Линк достал из бумажника удостоверение.

— Значит, вы живете неподалеку, лейтенант, — сказал полицейский, — В таком случае, вам лучше припарковаться на вашей подъездной аллее.