Стелла Камерон - Без страха и сомнений

– Благодарю вас, – сказала она Крэбли. – Извините за беспокойство. – Надо будет вернуть рубиновый кулон и сумочку.

– У чужеземца тоже есть к вам несколько слов, – вдруг промолвил Крэбли.

Элла остановилась, по-прежнему не поворачивая головы.

– Он сказал – и довольно дерзким тоном, смею вам заметить, – что гордецы часто оказываются глупцами. Он просил передать вам, чтобы вы имели в виду – его хозяин ошибся насчет своего сердца. Вот что сказал мне слуга.

Напудренный и напыщенный, Гревилл, лорд Уокингем, важно прошествовал в кабинет, намечающееся брюшко утягивал корсет, так что осанка напоминала голубиный зоб. Этот голубой бархатный жакет, наверное, стоит целое состояние, как и розовый атласный жилет, расшитый оранжевыми розочками. Панталоны безукоризненного покроя не могли скрыть худощавые ноги, расплывшуюся фигуру и нетвердую походку.

«Он просто омерзителен», – внезапно подумал Струан. Глаза в красноватых прожилках почти утонули в набрякших веках – одного взгляда на них достаточно, чтобы почувствовать отвращение. Струан тут же вспомнил их первую встречу, о которой упоминал Уокингем в своем письме.

Словно прочитав его мысли, Уокингем произнес хриплым голосом:

– Музыкальный вечер у Эстергази. Кажется, только вчера расстались.

– С тех пор прошло более четырех лет, – возразил Струан.

Уокингем потер переносицу, испещренную прожилками – свидетельство неумеренного отношения к спиртным напиткам. Его обвислые щеки покрылись красными пятнами.

– Ваш друг Фрэнкхот наделал тогда много шума. А все началось здесь, в Чэндос-Хаусе. Забавная штука жизнь, не так ли?

Струан коротко кивнул:

– Да, забавная. Но в этом и заключается ее прелесть. – Его давний друг Кэлум Инне в ту ночь впервые увидел свою будущую невесту. И с той же самой ночи жизнь его изменилась: он вскоре вновь занял подобающее место в обществе и стал герцогом Фрэнкхотом – этот титул, принадлежавший ему по праву рождения, был у него украден.

– Хм, позвольте вам представить вашего будущего, э-э, зятя, – загоготал Уокингем, хлопнув себя по ляжкам, и плюхнулся в ближайшее кресло. – Не возражаете, если я присяду?

– Отнюдь, – промолвил Струан, окинув рассеянным взглядом человека, молча стоявшего рядом с Уокингемом. – Добрый день, сэр. Насколько я понимаю, вы Помрой? Я, к сожалению, не имею чести знать ваше имя.

– Уокингем, – коротко отрекомендовался незнакомец. – Это наша фамилия. Но для друзей я Пом.

Его родитель снова разразился грубым хохотом.

– Они зовут его Пом. Если хотите знать, он моя правая рука. Без него мне не справиться с делами. Ваша красотка получит в мужья неоценимое сокровище.

«Сокровище» перевело ничего не выражающий взгляд на Струана. Среднего роста, худощавый, этот джентльмен производил впечатление человека безвольного и бесхарактерного – как если бы ему было проще скользить, чем ходить. Тонкие волосы, должно быть, песочного цвета напомажены и уложены завитками, отливающими жирным каштановым блеском. Белесые брови острыми стрелками расходятся от переносицы к вискам, нос необычайно длинный. Маленький рот окаймлен белой полоской. Но именно глаза младшего Уокингема вызвали у Струана тошнотворное отвращение. Они казались совершенно бесцветными, в них не было жизни – взгляд их был тусклым и неподвижным, как взгляд змеи.

– Я прикажу, чтобы вам принесли чего-нибудь освежающего, – сказал Струан, невольно отмечая про себя, что его поспешность выдает его тайное желание поскорее избавиться от посетителей. – К сожалению, у меня много дел. Надеюсь, вы меня извините.

Помрой сделал шаг ему навстречу, выставив вперед подбородок, и протянул ему руку:

– Счастлив познакомиться с вами, Хансиньор. Отец много рассказывал мне о вас и вашей семье.

Струан машинально пожал протянутую ему руку. Ему с трудом удалось удержать удивленное восклицание. Рука, которую сжимали его пальцы, была мягкой, как у женщины. Мягкая, безвольная, слабая и горячая. Ладонь Струана вспотела.

И эти руки будут прикасаться к его Элле?

Ни за что!

– Мы польщены, – промолвил Струан, – то есть, я хочу сказать, мы с матерью Эллы рады, что вы проявили интерес к нашей дочери. Без сомнения…

– Наверное, вы теряетесь в догадках, что заставило нас совершить этот шаг, – перебил его Уокингем. – Это длинная история, и я не собираюсь отнимать у вас время подробным рассказом. Пом раза два мельком видел Эллу. Любовь с первого взгляда и все такое.

– Видел Эллу? Но где же…

– Она делала покупки, – спокойно вставил Помрой. – На Бонд-стрит. Я встретил ее, а после навел справки. Только и всего.

– Мой мальчик всегда знает, что ему нужно, – заметил Уокингем, выпятив толстые губы. – Не будем ходить вокруг да около. Если Пом вдруг решил, что готов каждую ночь ложиться спать с одной и той же смазливой девчонкой, то что нам остается делать?

Струан раскрыл рот от изумления. Смазливая девчонка? Его Элла?

Помрой вытащил из кармана обтянутую алым бархатом коробочку и открыл небрежным жестом.

– Позовите ее, старина. Вряд ли найдется красотка, которая после такого подношения не станет поласковее с дарителем.

Из коробочки Струану подмигнул огромный, размером с ноготь большого пальца, сапфир в оправе из бриллиантов.

– Хм, очень мило. Считаю своим долгом поблагодарить вас за подарок.

– Рано благодарить – подарок еще не вручен, – усмехнулся Уокингем.

Струан постарался взять себя в руки и вспомнил о рубине в золотой сумочке. Черт побери, как же трудно быть отцом взрослой дочери на выданье! Очевидно, этот скользкий тип – не единственный, кто заглядывается на его Эллу. Ее следует запереть дома и никуда не выпускать. А еще лучше – отослать обратно в Шотландию, заставить ее носить плотную вуаль и…

Да он попросту сходит с ума!

– Итак, продолжим, – промолвил Уокингем. – Если вашей недотроге так уж не хочется пропускать сезон, то Пом некоторое время будет вывозить ее в свет. Она получит еще большее удовольствие от вечеринок в его присутствии. Все лондонские охотницы за толстым кошельком будут завидовать ей черной завистью. Они ведь все жадные скупердяйки, разве нет?

Струан прочистил горло и решительно произнес:

– Мы польщены вашим вниманием, но…

– Я вижу, вы изумлены, – заметил Уокингем, взмахнув рукой, унизанной перстнями. – Мы не намерены заключать сделку вслепую. Будем говорить прямо – мы ведь здесь все мужчины. Я сам видел вашу прелестницу. Недурна, ничего не скажешь. У моего мальчика хороший вкус.

– Я не понимаю…

– Мы с удовольствием подберем ей подвенечный наряд, правда, Пом? Мой мальчик сам проследит, чтобы все было исполнено как следует. – Уокингем подмигнул сыну. – Конечно, если перед ним вещь, можно сказать, развернутая, то он вполне может забыть вовремя завернуть ее обратно, когда время придет выходить. – Живот Уокингема затрясся от похотливого хохота.