Фабио - Викинг

Стэн захлопнул свой ящик с инструментом и принялся инструктировать Марчелло.

– Главное, запомни, – состав, который мы используем для пламени находится в специальной емкости, расположенной вдоль всего фальшборта. Смесь загорится, когда Моника и остальные поднесут к бортам свои факелы…

– И тогда я стану начинкой для гамбургера?

Стэн и бровью не повел.

– … Ты будешь далеко от огня. Кроме того, ты прекрасно знаешь, что эта горючая смесь дает совсем мало жара или дыма…

– Другими словами, судьба бифштекса мне не грозит?

– Прекрати, Марчи. Я уже сказал – это не смешно. Ты, возможно, почувствуешь тепло или запах дыма, но, в принципе, тебе ничего не грозит. Можешь мне поверить, наши парни как следует поработали, чтобы сделать этот погребальный костер абсолютно безопасным. Учитывая все средства пожаротушения, я просто убежден, что ни корабль, ни парус не загорятся… по крайней мере, до конца съемок.

– Ну, спасибо, утешил, – ехидно обронил Марчелло.

– Мы будем в лодке с оператором, поблизости от тебя. Так что если ветер станет совсем уж сильным, мы немедленно все потушим так чтобы ты даже ничего не заметил.

Марчелло спокойно кивнул.

– Отлично, ребята. Несмотря на все мое зубоскальство, должен все-таки похвалить вас за то, что вы сделали такую классную работу.

– Конечно, Марчи. Удачи тебе!

Техники покинули корабль. Вскоре Марчелло услышал, как ассистент режиссера отдает команды, предшествующие дублю, и сам сосредоточился на том, чтобы расслабиться. Он и Ирвинг уже решили перед началом съемок, что сегодня утром ему нет нужды проникать в душу Айвара и перевоплощаться в него. Вместо этого Марчелло сегодня следовало постараться изобразить, как можно правдоподобнее, печать смерти на лице своего героя. Он глубоко вздохнул, прочищая легкие, и стал думать о проплывающих по небу облаках, стремительно и неудержимо летящих куда-то за утесы. Они летели вот так же и сто и тысячу лет назад… холодные и безразличные к тому, что происходит внизу, на земле… Марчелло задержал дыхание, стараясь погрузиться в состояние мертвенного забвения… покоя. Издалека до него донеслись крики режиссера и других киношников, низкий рокот мотора моторной лодки, над головой послышался свистящий гул пропеллеров вертолета.

На берегу раздался пронзительный крик ассистента.

– Мотор.

Затем Марчелло услышал, как зарыдали участники массовки; по опыту предыдущих репетиций он знал, что в эту минуту Моника и другие артисты двигаются чередой к погребальной ладье. У некоторых в руках горят факелы, другие несут дары богам, чтобы спустя несколько минут бросить их на корму дракара, уносящего в Валгаллу погибшего вождя. Тихие слова молитв сказали лежащему на корабле Марчелло, что наступает самый торжественный момент погребальной церемонии.

Он услышал наполненный слезами голос Моники:

– Прощай, гордый витязь!

И в следующее мгновение борта дракара лизнули яркие языки пламени, на палубу полетели факелы, и Марчелло почувствовал, как статисты сталкивают корабль в море.

Марчелло плотно закрыл глаза, вслушиваясь в скорбные вопли Моники, рыдания массовки и все усиливающийся гул пламени. Он чувствовал тепло от огня, пылавшего вокруг кормы, морские волны, раскачивая корабль, убаюкивали его своим мерным колебанием. «Техники были правы», – подумал Марчи. Ощущения, которые он испытывал, были ему даже приятны. Было немного жарко, но запах дыма практически не чувствовался, а качка действовала умиротворяюще, словно колыхание детской зыбки. Марчелло расслабился, пожалуй, даже сильнее, чем следовало и почувствовал, что засыпает… И уже сквозь забытье подумал о том, что случится через несколько минут. Скоро… скоро его разбудят.

Очнулся он сразу, будто его кто-то толкнул, хотя уже в следующую секунду ему стало ясно, что рядом с ним никого нет, и разбудил его запах дыма. Чувствуя нестерпимый жар, опаляющий все тело, мужчина рванулся на своем узком ложе. Каким-то образом он сумел быстро освободиться от державших его ремней и вскочил, задыхаясь от удушья, проклиная все на свете. Со всех сторон его окутывала непроницаемая темнота, и только сам корабль сиял в ночи, превратившись в кроваво-красный, полыхающий ад.

Где, во имя всего святого, он оказался? Почему, черт побери, «пожаростойкий» корабль вспыхнул, словно его охватило пламя преисподней, и куда провалились все пиротехники, обещавшие затушить огонь, если случится что-то непредвиденное?

Совершенно не понимая что происходит, Марчелло попытался осмотреться по сторонам. Вокруг была настоящая ночь. Осатаневший ветер, завывая, закручивал пламя в спирали, и мужчина испытывал совершенно нереальные ощущения жары и леденящего холода. Но самое ужасное было в том, что все вокруг стало иным, чем раньше – пугающе другим! Дракар оказался окутан густым облаком черного дыма, удушающего и плотного, чудовищные языки пламени лизали уже палубу возле самой кормы и подбирались к тому месту, где стоял Марчелло. Вдруг раздался громкий хлопок, и он, взглянув наверх, с ужасом увидел, как в одно мгновение парус корабля превратился в один пылающий экран.

Для дальнейших наблюдений у Марчелло больше не оставалось времени. Понимая, что следующей жертвой огня станет он сам, Марчелло хрипло пробормотал какую-то молитву о помощи к богам и, одним прыжком, преодолев расстояние, отделявшее его от борта дракара, бросился сквозь языки пламени вниз, в красные от огненных сполохов волны. Он упал в воду с громким плеском, и если бы сразу не ушел под воду, то, наверняка, заорал от неожиданности, потому что вода, в которой он оказался, была холоднее, чем лед в январе. Отчаянно сопротивляясь неизвестно откуда взявшемуся тут подводному течению и стараясь преодолеть судороги, мужчина вынырнул, наконец, на поверхность, дрожа от холода и судорожно хватая ртом воздух. В следующее мгновение ему показалось, что его легкие наполнились кусочками льда, но он, преодолевая боль в груди, все-таки поплыл туда, где, по его мнению, должен был находиться берег. Понимая, что не выдержит долго в такой холодной воде, пловец сосредоточился только на том, чтобы добраться до цели, и все-таки не переставал задавать себе одни и те же вопросы.

– Господи, всемогущий, где он оказался? Что же такое с ним случилось?

Вдруг, словно Бог и вправду услышал его вопросы, дымную завесу впереди отнесло в сторону, и Марчелло совсем недалеко увидел береговую линию с темными силуэтами высоких скал. Внизу, у их подножья суетились смутные фигурки людей; горевшие у них в руках факелы с трудом разгоняли ночную тьму. Ну, конечно – это должно быть Моника и статисты! Пловец направился к ним, чувствуя, как в борьбе с холодными огромными волнами его оставляют последние силы. Казалось, что его тело совершенно одеревенело от этого сражения с разбушевавшейся стихией, но еще целая вечность прошла прежде, чем он все же смог, трясясь от холода, ступить на твердое дно и выбраться из воды…