Барбара Картланд - Девственница в Париже

— Мы оказались в долгах после смерти папы, — продолжала Гардения. — Нам нужно было заплатить доктору, сестрам и аптекарю и еще целой куче лавочников, у которых мы покупали всякие вкусные вещи, которыми кормили папу последние месяцы. Мы распродали из дома почти все вещи, даже серебро и мебель. Естественно, мы выручили за них немного. Да у нас особенно и не было ничего для продажи.

— Как унизительно, — прошептала герцогиня. — Какая же я была дура!

— Откуда вы могли знать, — сказала Гардения. — Мама не позволяла писать вам об этом, хотя я и предлагала, и не раз.

— Если бы я только знала, — пробормотала герцогиня.

— Нам совершенно не к кому было обратиться за помощью, — рассказывала Гардения, — а папина семья, как вы знаете, лишила его наследства из-за того, что он женился на маме. Он ни разу не разговаривал с ними и ни разу не встречался.

— Неудивительно, — согласилась герцогиня. — Они были в бешенстве. Я помню, как однажды увидела их письма, и мне стало ясно, что с их точки зрения бросить невесту за два дня до свадьбы только из-за того, что он повстречал девушку, в которую сразу же влюбился, было верхом неприличия!

— Мама часто рассказывала мне об этом, — сказала Гардения. — Она говорила, что в тот момент, когда увидела папу, ей сразу стало ясно, что он и есть герой ее мечты. Потом он заговорил с ней, и они оба поняли, что между ними происходит что-то особенное, что-то удивительное, и они могли только стоять и смотреть друг другу в глаза.

— Именно об этом молится каждая женщина, — с легким вздохом проговорила герцогиня.

— Наверное, им ничего не оставалось, как бежать, — предположила Гардения. — Папа был обручен с дочерью лорда Мелчестера, и свадьба была назначена через два дня, а мама была никем.

— Я бы так не сказала, — возразила герцогиня. — Твой дед был провинциальным дворянином и в молодости служил капитаном гусаров. У него было мало денег, но мы никогда не жили в нужде и считали себя не хуже любого жителя Хертфордшира.

— Извините меня, — с улыбкой проговорила Гардения. — Я не хотела, чтобы мои слова звучали грубо, но, тетя Лили, с точки зрения светского общества женитьба была нежелательна, даже несмотря на то, что папа — второй сын.

— Твой дед, сэр Гастус Уидон, был заносчивым, напыщенным снобом! — со злостью воскликнула герцогиня. — Он решил заставить твоего отца страдать за то, что он женился на любимой девушке. Он оставил его без единого пенса и разругался с ним, настояв даже на том, чтобы большинство его старых друзей тоже с ним порвали.

— Не думаю, что для папы это имело какое-то значение, — сказала Гардения. — Он был так счастлив с мамой. Перед самой смертью они часто держались за руки и глядели друг другу в глаза, забывая о моем существовании.

— Наверное, я в какой-то мере завидовала Эмилии, — задумчиво проговорила герцогиня. — Так много мужчин любили меня и обеспечивали меня богатством, положением и восхитительными драгоценностями, но я ни одного из них не любила так, как любили друг друга твои родители.

— Именно поэтому я знала, что вы поймете, — мягко проговорила Гардения, — когда я скажу вам, что на самом деле мама умерла из-за разбитого сердца. Это звучит несколько сентиментально, но это так. Когда папа умер, она потеряла ко всему интерес. Она отказывалась от еды, думаю, она и спала плохо. Она даже не плакала. Она постоянно сидела у окна, глядя в сад, и по ее выражению я понимала, что думает она о нем, возможно, разговаривает с ним. Она была твердо убеждена, что после своей смерти встретится с ним. Ей хотелось умереть. Когда она заболела из-за того, что в доме было очень холодно, так как у нас не хватало денег на уголь, она даже не прилагала усилий выздороветь. Я обычно пыталась разговаривать с ней о будущем, о том, чем мы будем вместе заниматься, и в то же время я осознавала, что она ускользает, горя желанием быть с папой и совершенно не интересуясь тем, что будет со мной.

Герцогиня вытерла слезы.

— Что же случилось с тобой, бедная моя Гардения? — спросила она.

— Мама умерла в прошлую субботу, — ответила Гардения, и голос ее при этих словах дрогнул. — В последний момент, после того, как она была без сознания почти целый день, она внезапно открыла глаза и улыбнулась. Она ничего не говорила, она даже не видела, что я склонилась над ней. Создавалось впечатление, что она смотрит прямо на папу и счастлива, что может видеть его вновь.

Горло сдавил спазм, и какое-то время Гардения не могла вымолвить ни слова. Потом, сделав над собой усилие, она продолжила:

— Как только новость, что мама умерла, распространилась, я сразу же получила письмо от фирмы, которая владела закладной на наш дом. В письме сообщалось, что они хотят получить причитающуюся им собственность как можно скорее. Это жуткие люди, они всегда торговались и пугали нас, если мы на день задерживались с выплатой. Наверное, у них уже давно на примете был выгодный покупатель. Как бы то ни было, они четко дали понять, что я больше не могу там оставаться. Да я и сама не хотела. А так как у меня не было денег, мне унизительно было встречаться с лавочниками.

— Я им, конечно же, заплачу, — сказала герцогиня, — всем до единого.

— Я надеялась, что вы это скажете! — плакала Гардения. — Они все были так добры к нам, продлевая наш кредит неделя за неделей, а когда мама болела, они посылали ей цветы и особую еду для больных, которую я даже не заказывала. Они надеялись, что это хотя бы чем-то поможет ей.

— Я отправлю им деньги сегодня же, — твердо проговорила герцогиня. — Мой секретарь выпишет чеки. О, девочка моя, если бы я все это знала! Почему же ты не написала мне, несмотря на протесты твоей матери?

— Не забывайте, тетя Лили, я не видела вас целых семь лет, — ответила Гардения, — да и видела я вас всего дважды за всю свою жизнь. Первый раз — когда я родилась, и именно благодаря вам меня назвали Гарденией.

— Да, да, конечно, — прервала ее герцогиня. — Я совсем забыла. Я приехала повидать твою мать через несколько дней после твоего рождения и привезла с собой целую корзину гардений из цветочного магазина в Лондоне. Когда твоя мама увидела их, она засмеялась. «Как это похоже на тебя, Лили, — сказала она, — я надеюсь, что малышка будет такой же красивой, как ты. Мы назовем ее Гарденией».

— Мама мне часто рассказывала о вашем подарке, — сказала Гардения, — всегда смеялась над тем, что он был до нелепости экстравагантным и шикарным в то время, как мой отец и мама пытались добыть денег, чтобы заплатить доктору и сиделкам и купить мне детское приданое, которое было очень бедным.

— Так вот в чем дело! — сдавленно вскричала герцогиня. — А я не понимала. Я так долго была богатой. Все, чего мне хотелось, всегда клали к моим ногам, и я забыла, что значит быть бедной. Я старше твоей матери, и к тому времени, когда она выросла, я уже вышла замуж и жила в Париже. Наверное, я никогда не задумывалась над тем, насколько различается наш образ жизни. О, Гардения, как же беспечна я была! Но я любила Эмилию, я действительно любила ее!