Дебра Коуэн - Бутон страсти

Подобрав книгу, как если бы это было заряженное ружье, Ли подбежала к туалетному столику и бросила ее в ящик, которым никто никогда не пользовался. Она запихнула книжку в самый дальний угол и задвинула ящик ногой. Все!

Книга была похоронена, забыта. То же самое она должна сделать с Робертом.

Глава 4

Свет лампы бросал причудливые тени на письменный стол Кэбота, на книги. Маленький кабинет пропитался запахом керосина и опилок. Кэбот подводил баланс, его перо оставляло аккуратные пометки в журнале. Он посмотрел в следующую книгу и застыл: счет, который он оплатил для Ли. Весь день сдерживаемое отчаяние выплеснулось в одну секунду. Кэбот выругался и вскочил с кресла.

Где-то в глубине его сознания мысль о Ли присутствовала постоянно. Он сумел не думать о ней, когда ходил в банк, чтобы открыть депозит, и во время многочасовой беседы с Джеком; и когда он собирал поленья после вчерашней рубки и связывал остатки дров, чтобы оставить их на растопку печи. Затем он пришел в контору и занялся счетами.

Всего один день женат и уже избегает своего дома! Кэбот понимал, что обошелся с ней плохо. Сегодня, во всяком случае. Когда он увидел, как она перебирает свои вещи, ему показалось, что мысли ее заняты Робертом Беккером. Правда, она отрицала это, как и его предположение о том, что она собралась уехать. Что же она тогда делала?

Его одолевали сомнения. Были ли у нее хоть какие-то намерения разделить с ним постель, или она вышла замуж из-за денег? Собиралась ли она остаться? Впрочем, она могла бы уже уехать, но почему-то он думал, что она этого не сделает.

Чувство негодования охватило его. Кэбот не мог жить остаток своей жизни в ожидании любовных утех с женой другого человека. Ли была его женой. У них был уговор.

Что ему теперь делать? Кэбот слишком хорошо знал, что невозможно взять и выкинуть человека из головы. Для этого нужно время. Когда его забрали в приют, он встретил там настоящую Леди. Ее звали Констанс Прайс, но он никогда не называл ее по имени. Кэбот наивно верил в то, что вовсе и не привязался к ней до того дня, когда они уехали в Орегон. Трижды в своей жизни Кэбот был обманут, предан. Тогда же Джон Бутчер пришел в приют.

Он пытался не думать о том времени, когда после отъезда Леди этот жестокий человек прибрал приют к рукам. Стараясь забыть горькое прошлое, Кэбот начал вспоминать лицо Ли и, глубоко вздохнув, откинулся в кресле.

Черт возьми, она его жена, его собственная жена и должна скрашивать его жизнь. Разве может он принудить ее к этому?

Но ведь нельзя овладеть женщиной, если она сама этого не хочет? Он пытался игнорировать этот укол совести. Они ведь муж и жена, не так ли?

Вчерашней ночью он страдал от желания обладать ею. Сегодня он решил заявить о своих правах.

Кэбота охватили какие-то дурные предчувствия, когда он вошел в дом. Что-то изменилось. Разнообразнейшие запахи окружили его: это был запах готовящейся пищи, воска, и легкий аромат лимона с вербеной.

Оглядев внимательно холл, он стянул с себя длинное пальто и повесил его на вешалку для шляп. Вроде бы ничего необычного. На противоположной стене мерно тикали часы его деда. Рядом висела картина с изображением лесопильни.

Нахмурившись, он прошел к двери в гостиную. Через несколько секунд он понял, что бокалы и кружки, оставшиеся после вчерашнего вечера, убраны. Столики, покрытые кружевные салфетками, блестели, так же как и камин. Рядом с ним, на круглом столике лежала семейная Библия Ли. Настольная лампа приятно освещала комнату.

Ли навела порядок в гостиной. В нем росло раздражение. Он выскочил из комнаты и направился в кухню.

— Кэбот? — послышался запыхавшийся голос Ли. Она стояла на верхней ступеньке лестницы. — Хорошо, что ты пришел, а то я начала волноваться.

— А я и не говорил, когда буду дома. — Он обратил внимание на ее волосы, свободно спускающиеся по плечам, на темно-красный халат, туго охватывающий тонкую талию. Она выглядела умиротворенной. Волна тепла окатила его. Он отвел глаза.

— Ты хочешь поесть? Я сделала цыпленка с картошкой. И еще ореховый торт.

— Я поел в городе.

Запах жареных орехов все еще разносился по дому. Он вновь почувствовал раздражение и стал подниматься по лестнице.

— Ты не должна готовить, Ли. Мэдди делает это прекрасно.

— Но Мэдди сегодня выходная, — бодро ответила Ли, подтягивая пояс халата. Ее груди приятно шевелились в такт ходьбе. — Кроме того, я и сама не прочь. Я же живу здесь.

Кэбот дошел до верха лестницы и почувствовал неловкость от того, что она стояла слишком близко к нему. Он видел, как пульсирует жилка на ее шее, он чувствовал ее запахи — мыла и солнца. И он представил, что под халатом у нее — только эта тонюсенькая ночная сорочка.

Она осторожно улыбнулась ему и сдвинула полы халатика.

— Все хорошо? Никаких проблем на работе?

Он пристально посмотрел на нее, стараясь подавить раздражение.

— Все прекрасно. Во всяком случае, так будет, — добавил он вполголоса.

Он вошел в спальню и остановился как вкопанный.

Постель была расстелена, но не это приковало его внимание. Через спинку стула были перекинуты несколько его рубашек. Одна из них, клетчатая фланелевая, была заштопана, и пуговица была на месте.

Он закипел от злобы. «Готовит, убирает, штопает — исполняет все обязанности жены. Может быть, именно таким образом она собирается выполнять свою часть сделки?» Его голос звучал предательски мягко:

— Ты не должна чинить мои рубашки, Ли. Ты не прислуга.

— Да мне не трудно. Я хорошо шью, и, кроме того, я ведь твоя жена…

— Нет. Пока нет. — Сомнения были тут как тут: «Она не была готова принять меня вчера ночью. Почему же сегодня что-то должно измениться?» — Хотя, я вижу, ты делаешь все, кроме того, что обещала. — Слова слетели с языка, прежде чем он подумал.

Ее передернуло от боли, шею залило краской. Избегая его взгляда, она повернулась и на негнущихся ногах дошла до стула, сняла рубашки и осторожно положила их в шкаф. Когда она повернулась к нему, ее голос был спокойно-ледяным:

— Ты прав. Извини. Мэдди лучше знает, как все тут у вас заведено. Естественно, что ты предпочитаешь ее. услуги.

— Ли? — он почувствовал, что обидел ее, и попытался приблизиться к ней.

Она прошла мимо него, направляясь к двери:

— Если ты не возражаешь, я немного почитаю. Разочарование, которое не покидало его весь этот день, внезапно выплеснулось в злобу, и он накинулся на нее.

— Я собираюсь принять душ. Будь здесь, — он указал на кровать, — когда я вернусь. У меня есть одно незаконченное дело. Кэбот развернулся и вышел, раздираемой злобой. Он остановился перед деревянной ширмой, отделяющей ванну, и начал расстегивать рубашку. Он стянул ее и зашвырнул в угол.