Джейн Киддер - Поцелуй страсти

Когда в столовой появилась Ребекка и принялась, задорно потряхивая рыжими кудряшками, убирать со стола, Майлз облегченно вздохнул и решил, что его мучения подходят к концу. Он был не прочь выйти из-за стола, размяться, а заодно и перемолвиться с Викторией парой слов, чтобы окончательно разрешить возникшее между ними маленькое недоразумение.

Судя по ее холодному, отстраненному взгляду, девушка все еще была на него сердита, и молодой человек считал, что с его стороны было бы уместно принести ей свои официальные извинения.

Сейчас его волновало не столько собственное чересчур пылкое поведение в конюшне, сколько судьба затеянного им предприятия. Майлз отлично понимал, что если у него есть хотя бы малейшая возможность заполучить Кингз Рэнсома, то это во многом зависит от расположения к нему старшей дочери сэра Пемброка.

К сожалению, счастье в этот вечер было не на его стороне.

— Я знаю, что обычай велит дамам после обеда удалиться и оставить мужчин в столовой наедине с бренди и сигарами, — сказала между тем леди Фиона, поднимаясь со стула. — Однако мне бы хотелось, чтобы сегодня вечером — в виде исключения — мужчины составили компанию дамам в гостиной.

— Да, да, мистер Уэлсли! Соглашайтесь, мы все вас очень об этом просим! — воскликнула Джорджия, с надеждой всматриваясь в лицо Майлза. — Мы с Каролиной сигарного дыма не боимся, а нам нужно вас еще очень о многом расспросить. К тому же, — Каролина кокетливо посмотрела на Майлза, — мы могли бы сыграть для вас на фортепьяно и спеть дуэтом романс.

«Господи! Только этого еще не хватало», — с тоской подумал Майлз, а сам сказал:

— Это было бы очень мило с вашей стороны.

— Стало быть, все устроилось? Вот и прекрасно! — радостно крикнула Джорджия, хлопая в розовые ладошки. — В таком случае прошу всех проследовать в гостиную.

Когда Пемброки вышли из столовой и направились в гостиную, леди Виктория тихонько отделилась от маленького общества и направилась к лестнице.

— Как, вы не идете с нами? — поинтересовался Майлз, который вовремя заметил этот маневр.

Девушка повернулась к Майлзу и одарила молодого человека неприветливым взглядом.

— Видите ли, мистер Уэлсли, — холодно промолвила она, — я очень устала и хочу спать, а я привыкла делать то, что хочу я сама.

— Мне искренне жаль, что вы нас покидаете, — ответил Майлз.

Виктория взглядом дала понять, что нисколько не верит его словам, после чего развернулась на каблуках и уверенно пошла к лестнице.

Майлз двинулся за ней следом, желая уладить недавнее недоразумение, прежде чем девушка скроется в сумраке лестничного пролета.

— Леди Виктория! — позвал он.

К тому времени девушка находилась уже посередине лестницы. Она остановилась, обернулась и, смерив Майлза нетерпеливым взглядом, сказала:

— Слушаю вас, мистер Уэлсли.

— Позвольте мне сказать вам пару слов, леди Виктория… — Не дожидаясь ответа, Майлз торопливо взбежал по ступенькам. — Насколько я понимаю, вы такая же любительница лошадей, как и я. Почему бы нам с вами не встретиться завтра утром и не поговорить…

— Не думаю, что это имеет смысл.

Майлз удивленно моргнул.

— Кажется, я не совсем верно вас понял…

Виктория скрестила на груди руки.

— В таком случае позвольте мне выразить свою мысль иначе. Дело в том, что я не желаю разговаривать с вами. Вообще. Ни о лошадях, ни о чем бы то ни было.

Майлз отступил на шаг и воззрился на гордячку в полнейшем недоумении.

— Да, но я просто хотел сказать…

— Мне нет дела до того, что вы хотели сказать, — перебила его Виктория. — Меня это не интересует. А теперь, если вы позволите…

Подхватив юбки, она двинулась вверх по ступеням.

От злости Майлз едва не заскрежетал зубами.

— Выслушайте меня! — крикнул он ей вслед. — Мне нужно кое-что вам сказать, и я скажу это, хотя бы мне ради этого пришлось идти за вами до дверей вашей спальни!

В один миг он взлетел вслед за ней по лестнице, и снова они оказались лицом к лицу.

— Я только хотел сказать, — напористо произнес он, — что очень сожалею о случившемся в конюшне. Тогда я еще не знал, кто вы.

К большому его удивлению, в глазах Виктории засверкали молнии.

— Это не имеет значения, сэр! Ваше поведение было в высшей степени бестактным и неприличным — вне зависимости от того, знали вы, кто я, или нет!

— Вы правы, — произнес он с напускным раскаянием, — я не смел говорить с вами неуважительно и потому прошу меня извинить.

Девушка вздохнула.

— Так и быть. Если это все, что вам нужно от меня, ставлю вас в известность, что ваши извинения приняты.

Хотя дело, казалось, было теперь улажено и извинения принесены, Виктория все так же упрямо смотрела на Майлза, будто ожидая от него продолжения. Поскольку Майлз упорно хранил молчание, она решила прийти ему на помощь:

— Может быть, вам хочется принести извинения еще за что-нибудь?

Майлз растерянно посмотрел на девушку, но потом понял, на что она намекает.

— Нет, — улыбнулся он и покачал головой. — Я уже сказал все, что хотел сказать. Или, может быть, вы сами напомните мне, в чем еще я перед вами провинился?

Виктория пристально всмотрелась в лицо собеседника — уж не пытается ли он, не дай бог, над ней подшутить?

— Поцелуй, мистер Уэлсли. Не кажется ли вам, что этот поступок заслуживает отдельных извинений?

Майлз изо всех сил кусал губы, чтобы не рассмеяться.

— Если разобраться, то, конечно, заслуживает, — сказал наконец он. — Но мне лично кажется, что требовать от меня извинений еще и за это было бы несправедливо.

— Это почему же?

— Да потому что я никакой вины за собой не чувствую.

Виктория с шумом втянула в себя воздух, и молодой человек заподозрил, что совершил серьезную ошибку. С другой стороны, он сказал то, что думал, и брать свои слова назад не собирался.

— Вы и в самом деле ужасный человек, — прошипела девушка, одарив Майлза враждебным взглядом. — Трудно поверить, что такая безукоризненно воспитанная особа, как виконтесса Эшмонт, состоит с вами в родстве! Хочешь — не хочешь, а приходится принимать на веру то, что говорят об американцах. Вне зависимости от родства и корней люди, которые какое-то время прожили среди дикости и варварства, сами превращаются в дикарей.

Улыбка, которая появилась было на устах Майлза, растаяла без следа.

— Вы утверждаете, что американские мужчины — варвары, только потому, что мы, американцы, не прочь иной раз расцеловать пригожую девицу, когда на дворе светит солнце, на земле бушует весна и сама природа взывает к нежности?

— Нет, мистер Уэлсли, — ледяным голосом парировала Виктория, — я утверждаю, что американцы — варвары, потому что они лезут с поцелуями, не спросив прежде девицу, хочет она целоваться или нет!