Джудит Френч - Мой нежный варвар

— Отошли музыкантов, — приказала она. — Скажи всем, чтобы уходили, Геспер. У меня болит голова.

— Уходите, все можете идти, — сказала Геспер. — Я сама буду ухаживать за госпожой.

Рабыни, служанки, сиделки, девушки, игравшие на флейтах и цитрах, смеясь и болтая, ушли.

— Ты очень добра, что решила остаться со мной, но в этом нет необходимости, — заметила Майет. — Я могу сама причесаться. Твой муж и ребенок…

— Мой ребенок сейчас в опытных руках свекрови и ее прислуги, — ответила Геспер. — А муж в отъезде по поручению царя.

Майет с любопытством разглядывала женщину с добрыми карими глазами и оливковой кожей. Все то время, как Майет пришла в себя после болезни, Геспер усердно ухаживала за ней. Она была неглупа, Майет полюбила ее, но между ними никогда не возникало разговоров, затрагивавших личную жизнь.

Геспер отвела взгляд.

— Госпожа, прошу вас, мне нужно знать, могу ли я доверять вам.

— У тебя что-то произошло?

— Нет. — Взгляд темных глаз был проницателен. — Но может произойти с вами.

— Что же может произойти со мной? — Майет вздохнула. — А… Я поняла. Царь.

— Он хороший человек, великий правитель…

— Но… — Майет почувствовала холодок и схватила Геспер за руку. — Что-то не так? Скажи мне, чтобы я знала. Клянусь, что не причиню вреда ни тебе, ни твоей семье!

Геспер оглядела опочивальню. Из сада доносился шелест листьев и журчание воды, воздух наполнял аромат гвоздики и мирры.

— Я никогда не предам дом Птолемея, — прошептала она. — И своего мужа не предам.

Майет опустилась на ложе.

— Заплети мне волосы. Если кто-нибудь увидит, что мы разговариваем, то ничего не заподозрит.

Геспер взяла в руки гребень, отделила густую прядь цвета червонного золота и принялась заплетать замысловатые косы.

— Царь Птолемей сделал вам сегодня подарок.

— Да, эти золотые серьги.

Майет поборола в себе желание притронуться к анкам и сложила руки на груди.

— Они прекрасны, но это анки. — Ловкие пальцы женщины продолжали заплетать тяжелую косу. — В Египте эти древние символы вечной жизни могут носить только особы царской семьи.

— Он уже женат.

— Дважды. У него две царицы, госпожа. Царица Артакама, дочь нашего последнего фараона, и царица Берениса, правительница Греции.

— Понятно.

— Конечно, правитель Египта может иметь столько жен, сколько пожелает. У отца Артакамы было четырнадцать жен. Но царица Берениса очень ревнива. Моя подруга слышала от ее евнуха, которому очень доверяет, что ее величество царица Берениса расспрашивала о вас. — Геспер туго натянула прядь волос. — Служанка моей подруги сказала, что, по мнению евнуха, царица что-то замышляет против вас. Госпожа… — Геспер перешла на шепот. — Царь Птолемей очень могуществен, но и его жены сильны. Если царица Берениса увидит в вас угрозу своему положению…

— Я не сделала ничего предосудительного, — возразила Майет. — По крайней мере, я не знаю за собой ничего такого…

— Конечно, за вами нет грехов, я уверена в этом. Вы достойная женщина.

Майет разгладила ткань туники.

— Но что же делать? Мне не позволено покидать эти места.

Она не была уверена в том, что ей хотелось бы уехать отсюда, но не стала делиться этим с Геспер.

— Вы должны были догадываться, что у царя есть жена.

— Да, я предполагала.

Однако она намеренно не спрашивала об этом. Это делало ее обманщицей или просто трусихой? Зная обо всем, надо было принимать во внимание то, что он женат. А пока она была в неведении…

Геспер уложила косу в виде кольца и, закрепляя ее заколками из слоновой кости, нагнулась к Майет и прошептала на ухо:

— Ешьте только то, что ест царь Птолемей, или то, что приношу я. Никто не осмелится отравить царя, а наш повар с детства жил с семьей моего мужа. Я буду приносить вам фрукты и еду из своего дома.

— Ты думаешь, в этом есть необходимость?

Геспер пожала плечами, отделила следующую прядь и провела по ней гребнем.

— В прошлом году умерли две наложницы царя, — сказала она, понизив голос. — У них обеих были дети, обе они были здоровы и вдруг внезапно умерли от заболевания желудка.

— Их отравили?

— Царь был в ярости. Говорят, он проклял царицу Беренису. Еще говорят, что он ударил ее по лицу. Но я не видела этого. Знаю только, что он пригласил ее пообедать с ним и главным блюдом был один из ее прирученных попугаев, запеченный и поданный на виноградных листьях.

— Ты уверена, что не сам царь пожелал избавиться от наложниц?

— Нет, госпожа. — Геспер заплела косу. — Он славится своей страстью к женщинам, но никогда не поступал с ними жестоко. Если ему надоедали наложницы, он находил им богатых мужей и одаривал имениями и драгоценностями. Конечно, не все они были незамужними. Многие аристократки увеличили богатство своих мужей, проведя ночь в его опочивальне. — И ответила на вопросительный взгляд Майет: — Нет, я не вхожу в их число. Я люблю мужа, а он меня. Царь Птолемей не из тех, кто станет силой принуждать женщину, будь она благородной или простолюдинкой. Ему нет нужды это делать.

— Значит, я не первая, кто живет во Дворце голубого лотоса?

— Вы вторая. Царь Птолемей построил его для царицы Беренисы. Она сочла, что он чересчур в египетском стиле и слишком близко расположен к озеру Мареотис, а это может отразиться на ее хрупком здоровье. Прожив здесь неделю, царица покинула дворец и настояла, чтобы он построил ей новый, в греческом стиле. Его величество не привозил сюда никого до вас.

— А откуда он привез меня?

— Не могу сказать. — Геспер встала и сложила руки. — Все, я закончила. У вас прекрасные волосы, госпожа. Простите, если напугала вас, но моим долгом было предупредить вас. Если вы ищете расположения царя Птолемея, то знайте, что ставки очень высоки.

— До сих пор я не искала его. Но я не настолько глупа, чтобы поверить, что его интерес ко мне чисто дружеский. — Она вздохнула. — Спасибо, что рассказала мне все это. Но зачем тебе рисковать ради чужестранки?

Геспер отвела взгляд в сторону.

— На это у меня свои причины. Кроме того, думаю, что на моем месте вы бы поступили так же.

— Надеюсь, что да. — Она задумалась и спросила: — Тебе не известно, где я жила раньше, или ты боишься сказать мне?

Геспер покачала головой.

— Я и так уже сказала слишком много. Простите, мне надо идти.

— Еще один вопрос. Можешь принести мне кинжал?

За пределами Персии, в далекой Бактрии, этот день был таким же ясным, как в Александрии, и почти таким же теплым. Весенние дожди и потоки тающего снега с гор превратили луга в яркие ковры полевых цветов. Принц Оксиарт, спускаясь из горной крепости, остановил скакуна, чтобы полюбоваться красотой зеленых лугов, обрамленных древними лесами и снежными шапками гор.