Джулия Куин - Гретна-Грин

Ангус положил вилку и тяжко вздохнул. Из кухни плыл сладкий запах кранахана. Ему захотелось в отчаянии удариться головой об стол. Что ему выбрать?

Маргарет? (И он посмотрел на дверь, за которой она исчезла.)

Или кранахан? (И он с тоской посмотрел на дверь кухни.)

Маргарет?

Или кранахан?

– Проклятие, – пробормотал он, вставая. Пожалуй, все-таки Маргарет.

И, покидая кранахан, он с замиранием сердца подумал, что этот выбор скорее всего окончательно решил его участь.

Глава 4

Дождь перестал, но сырой ночной воздух ударил в лицо Маргарет, когда она выбежала из двери «Славного малого». Маргарет вытягивала шею то вправо, то влево. Она видела Эдварда в окно. Она была в этом уверена.

Краешком глаза она заметила пару, быстро переходящую улицу. Эдвард. Золотистые светлые волосы выдавали его с головой.

– Эдвард! – окликнула она, торопливо направляясь в сторону уходящей пары. – Эдвард Пеннипейкер! – Маргарет подобрала юбки и побежала, окликая брата по имени: – Эдвард!

Мужчина обернулся. Он был ей не знаком.

– П-прошу прощения, – пробормотала она, отступая. – Я приняла вас за своего брата.

Красивый белокурый незнакомец изящно наклонил голову:

– Ничего страшного.

– Такой густой туман, – объяснила Маргарет, – а я смотрела в окно…

– Уверяю вас, ничего страшного. Вы меня извините. – И молодой человек положил руку на плечи женщины, стоявшей рядом с ним, и привлек ее к себе. – Нам с женой нужно идти.

Маргарет кивнула. Новобрачные. Она поняла, что это новобрачные, по тому, какое тепло прозвучало в его голосе при слове «жена».

Это были новобрачные, и, как все остальные в Гретна-Грин, они скорее всего бежали из дома, и их семьи, вероятно, сейчас рвут и мечут. Но вид у пары был такой счастливый, что Маргарет вдруг почувствовала себя усталой, одинокой и старой, множество грустных мыслей, о наличии которых у себя она никогда не подозревала, промелькнуло в голове.

– Неужели нужно было уйти прямо перед пудингом?

Она заморгала и обернулась. Ангус – как только может такой крупный человек двигаться так бесшумно? – стоял, нависая, перед ней, сердито сверкая глазами и подбоченившись. Маргарет ничего не сказала. У нее просто не было сил, чтобы говорить.

– Я думаю, что тот, кого вы увидели, не ваш брат.

Она покачала головой.

– Тогда ради всего святого, сударыня, не закончить ли нам наш ужин?

Невольная улыбка появилась у нее на губах. Никаких упреков, никаких обидных слов вроде «Глупая женщина, почему вы убежали в ночь?». Просто – «Не закончить ли нам наш ужин?».

Что за человек?

– Это хорошая мысль, – сказала она и оперлась о предложенную ей руку. – И я могу даже попробовать хаггис. Но запомните – только попробовать. Я уверена, что он мне не понравится, но, как вы сказали, того требует вежливость.

Он поднял брови, и было что-то в его лице с густыми широкими бровями, темными глазами и слегка крючковатым носом, от чего сердце у Маргарет на мгновение замерло.

– Ах, – ворчливо сказал он, направляясь к трактиру. – Неужели чудеса никогда не кончатся? Неужели вы хотите сказать, что на самом деле слушали меня?

– Я слушаю почти все, что вы говорите!

– Вы предлагаете попробовать хаггис только потому, что знаете, что я съел вашу порцию.

Щеки Маргарет предательски вспыхнули.

– Ага. – Улыбка у него была просто волчьей. – И за это я собираюсь заставить вас съесть завтра хугга-мугги.

– А нельзя ли мне попробовать этот кранополи, о котором вы говорили? Тот, что со сливками и сахаром?

– Это называется кранахан, и если вы постараетесь не поддевать меня всю дорогу до трактира, я, может быть, попрошу мистера Маккаллума подать вам капельку.

– Ох, как вы любезны, – язвительно проговорила она. Ангус замер на месте.

– Вы сказали «ох»?

Маргарет удивленно заморгала глазами:

– Не знаю. Может быть.

– Иисусе, виски и Роберт Брюс, вы превращаетесь в шотландку.

– Почему вы все время произносите эту фразу?

На этот раз пришла очередь Ангусу удивленно заморгать.

– Я совершенно уверен, что ни разу до этого момента не принимал вас за шотландку.

– Не глупите. Я имела в виду фразу насчет Сына Божьего, языческих духов и вашего шотландского героя.

Он пожал плечами и отворил дверь в трактир.

– Это моя личная коротенькая молитва.

– Мне почему-то кажется, что ваш викарий найдет ее довольно святотатственной.

– Здесь мы называем их священниками, и потом, как вы думаете, кто научил меня этой молитве?

Они как раз входили в маленькую столовую, и Маргарет чуть не споткнулась о его ногу.

– Вы шутите.

– Если вы собираетесь провести какое-то время в Шотландии, вам придется узнать, что мы народ более прагматический, чем те, кто живет в более теплом климате.

– Я никогда не слышала, чтобы выражение «в более теплом климате» звучало как оскорбление, – пробормотала Маргарет, – но вам, кажется, это удалось.

Ангус отодвинул для нее стул, сел сам, а потом продолжил свои разглагольствования:

– Всякий стоящий человек с ранних лет узнает, что, попав трудное положение, нужно обратиться к тем силам, которым он больше всего доверяет, силам, от которых он зависит.

Маргарет посмотрела на него с непониманием и раздражением:

– О чем это вы говорите?

– Когда я чувствую потребность призвать высшие силы, я говорю «Иисусе, виски и Роберт Брюс» – И это выражение исполнено смысла.

– Вы буйнопомешанный.

– Будь я не таким покладистым, – сказал он, делая знак трактирщику принести сыру, – то мог бы на это обидеться.

– А вы помолитесь Роберту Брюсу, – посоветовала она.

– Почему бы и нет? Я уверен, что у него больше времени, чтобы присматривать за мной, чем у Иисуса. В конце концов, Иисусу нужно присматривать за всем этим дурацким миром, даже за англичанками вроде вас.

– Это не так, – твердо сказала Маргарет, мотая головой в такт своим словам, – это совершенно не так.

Ангус посмотрел на нее, почесал висок и сказал:

– Возьмите сыру.

Маргарет удивилась, но сыр взяла и откусила кусочек.

– Вкусный.

– Я бы отметил превосходство шотландских сыров, но вы, конечно, и так уже немного усомнились насчет превосходства вашей национальной кухни.

– Это после хаггиса?

– Именно из-за хаггиса мы, шотландцы, сильнее и крупнее, чем англичане.

Она фыркнула – изящно, как подобает леди.

– Вы невыносимы.

Ангус откинулся назад, положил голову на руки, согнутые в локтях. Вид у него был вполне сытого человека, человека, знающего, кто он и что собирается делать в жизни.

Маргарет не могла оторвать от него глаз.