Лаура Гурк - Двойной шантаж

— Боже милостивый, — рассмеялся Эндрю, не веря собственным ушам. — Ты что, и впрямь подозреваешь в этой бедняжке шпионку?

— Ничего я не подозреваю. Просто считаю, что нельзя брать на работу незнакомых людей — береженого бог бережет.

— А как же доброта, милосердие? Неужели ты настолько занят революцией, что забыл о простом человеческом сочувствии, о сострадании к ближнему?

Итан нахмурился — друг задел его за живое. Что ж, пусть пеняет на себя…

— Ладно, — кивнул он Эндрю. — Если Дэвид согласен дать ей работу — это его дело. А вдруг девушка подслушает наши разговоры?

— Что ты так разволновался? — вмешался Мун-ро. — Мы для того и собираемся в задней комнате, чтобы исключить эту опасность. Я согласен с Эндрю — ничего нет плохого в том, чтобы дать девчонке крышу над головой и пару тарелок супа в день. Пожалуй, не стоит ей ночевать в сарае, пусть спит у очага в кухне, там все-таки будет потеплее. Я попрошу Молли дать ей что-нибудь на ужин и несколько одеял в качестве постели.

Он оставил Итана и Эндрю и направился к жене. Итан же повернулся к другу.

— Не знал, что ты проникся таким состраданием к бездомным бродягам, — с иронией сказал он. — Или ты хлопочешь только за хорошеньких нищенок?

— Ничего подобного! — вспыхнул Эндрю. — Я же сказал, что помогаю ей из простого человеческого сострадания.

— Сострадание к ближнему — прекрасное чувство, которое делает тебе честь, — ответил Итан, — но ни на секунду не забывай, что мы совершенно ничего не знаем о девушке. Это меня очень тревожит, поэтому я намерен восполнить пробел как можно скорее! И он направился к своему столу.

Первые шаги в качестве лазутчицы виконта Лоудена показались Кэти захватывающим приключением, возродив в ее душе острое и одновременно пьянящее чувство опасности, которое она испытывала на лондонских улицах в разгар воровской карьеры. О, какое торжество охватывало Кэти и Мэг, когда тщательно разработанный план приносил им успех, с каким наслаждением пользовались они плодами своей победы! Кэти вздохнула и улыбнулась: немного везения, и она сможет преуспеть в своем новом ремесле не хуже, чем в воровском искусстве.

Во всяком случае, пока все идет хорошо, даже слишком хорошо, ведь она не могла и мечтать, что так скоро удастся устроиться на работу в «Русалку». Но раз улыбнулась такая удача, ею просто грех не воспользоваться!

Когда Мунро с видом благодетеля предложил Кэти работать у него за стол и крышу над головой, она смиренно его выслушала и, просияв глазами, робко поблагодарила. Поманив девушку за собой, Молли провела ее через зал и кладовую для съестных припасов в кухню к огромному, весело пылавшему очагу в задней стене, на котором кипел большой котел. С помощью двух стеганых прихваток дородная хозяйка сдвинула его к краю очага.

— У нас всегда есть наготове горячие бобы и сколько угодно ржаного хлеба, — пояснила она. — Когда проголодаешься, ешь, не стесняйся.

Усадив Кэти за кухонный стол, добрая женщина поставила перед ней дымящуюся тарелку и положила несколько толстых ломтей хлеба. Когда девушка посмотрела на это простое угощение, вдохнула аппетитный запах, У нее от голода свело желудок и закружилась голова. Зажмурившись, Кэти схватилась обеими руками за край стола, чтобы не упасть.

Когда приступ дурноты прошел, она увидела над собой полное сочувствия лицо Молли.

— Должно быть, ты давно не ела горячего, девонька? — спросила хозяйка.

Ее глаза светились такой добротой и пониманием, что Кэти не выдержала, отвернулась.

— Да, давно… — пробормотала она, взяла ложку и, подавив сильнейшее желание сразу проглотить содержимое тарелки, начала степенно есть.

К ее радости, Молли не стала больше ни о чем расспрашивать, только сказала:

— Укладывайся спать здесь, у очага. На чердаке есть старая кровать, я попрошу Дэвида ее принести. Вон там, — она показала рукой на деревянный сундук в углу, — ты найдешь одеяла. Выспись как следует, а утром примемся за работу. Видит бог, помощница мне очень нужна!

Хозяйка вернулась в зал к заждавшимся эля посетителям, а Кэти принялась доедать бобы, размышляя о том, сколько времени никто не смотрел на нее так, как Молли, — с сочувствием и жалостью.

Внезапно прежнее воодушевление покинуло девушку. Она отложила ложку и уставилась невидящим взглядом в пространство: хорошо же она собирается отплатить чете Мунро за доброту и гостеприимство! В душе Кэти шевельнулось раскаяние — чувство, неведомое ей с десяти лет, когда после смерти матери она оказалась в приюте.

Голод, однако, взял свое, и Кэти, опустошив тарелку, подошла к котлу за новой порцией бобов. «Как это ни печально, но своя рубашка ближе к телу, — продолжала она рассуждать про себя, пытаясь заставить замолчать некстати проснувшуюся совесть. — Весь мир живет по этому принципу, и если Молли навлечет на свою голову беду, выболтав мне какой-нибудь секрет, то в этом не будет моей вины! Жизнь — это битва, в которой каждый солдат сражается сам за себя, и Молли, как и все остальные здесь, ничем не лучше других, так что пусть они заботятся о себе сами!»

Каждый сам за себя — за годы жизни на улице эта главнейшая жизненная мудрость вошла ей в плоть и кровь.

Даже Мэг, единственная, кому Кэти доверяла после смерти матери, заботилась прежде всего о себе и своих интересах. Мэг и в голову бы никогда не пришло хоть чем-то поступиться ради подруги, — в том страшном мире, где жили девушки, главным было умение выжить, которому подчинялись все чувства и отношения между людьми. Помогая друг другу, девушки просто не могли позволить себе такую роскошь, как дружба, потому что им постоянно приходилось драться за право остаться в живых.

Теперь же вместе с обещанием свободы и награды в пятьдесят фунтов Кэти впервые получила шанс начать новую, достойную жизнь, в которой не будет места отчаянной борьбе за кусок хлеба, и этот шанс ни в коем случае нельзя упустить! Первая, самая трудная часть задания Лоудена, по сути, выполнена — Кэти взяли на работу в одну из пивных, где собираются виги. Осталось найти Джона Смита. Может быть, он как раз в эти минуты сидит в зале «Русалки», потягивая эль… По всей видимости, познакомиться с ним будет не труднее, чем устроиться сюда на работу, а вот собрать против него улики не так-то просто. Впрочем, Кэти не сомневалась в своем успехе.

Она закрыла глаза, представляя себе свое будущее счастье. О, как это будет прекрасно — не придется больше воровать, спать на голой земле, бояться тюрьмы и виселицы, в ужасе оглядываться, не выслеживает ли ее чудовище из кошмарных снов — Уиллоуби…

Позади Кэти скрипнула половица. Вздрогнув, девушка от неожиданности выронила поварешку, которой собиралась положить себе добавку, и обернулась — в дверях кухни стоял одетый в суконную матросскую куртку мужчина, тот самый, который — единственный из всех присутствующих — высказал обидное сомнение в правдивости ее слов.