Кэрол Финч - Сладостный плен

Брезгливо поморщившись, Корбин оттолкнул его руку:

– Перестань надо мной насмехаться. Принеси лучше кофейку, очень тебя прошу. Через час я должен быть как огурчик, а ты меня задерживаешь.

Насмешливо поклонившись, Данте выскользнул за дверь и изо всех сил хлопнул ею. Вдоволь насладившись в коридоре руганью несчастного Корбина, Данте спустился вниз за живительной влагой, которую с таким нетерпением ждал его бедный братец.

– Наверное, я того заслуживаю, – проворчал Корбин, когда брат возвестил о своем появлении, распахнув дверь с такой силой, что она стукнулась о стену.

– Это тебе за то, что ты меня мучил, когда я был в таком же состоянии, – насмешливо бросил Данте, протягивая Корбину чашку с дымящимся кофе.

Обхватив ее обеими руками, тот с трудом поднял тяжелые веки и взглянул на брата.

Данте был всего на два года моложе Корбина, однако казался старше его и умудреннее опытом. Когда-то младший братишка был веселым и беззаботным, но теперь улыбка редко озаряла его лицо. Работал он как вол, без устали, отказывая себе в каких-либо маломальских удовольствиях. И Корбин настоял на том, чтобы брат поехал с ним в Новый Орлеан немного поразвлечься. Целых три года Данте бороздил моря и океаны, переплывая с одного континента на другой, из Китая в Англию, из Англии в Вест-Индию. В промежутке между этими путешествиями он, правда, попробовал управлять плантацией, но вскоре понял, что это не для него, душа его принадлежала морю.

Загадочная смерть отца изменила Данте: он возмужал и сделался циничным. Когда Корбин взял на себя смелость заявить брату, что нужно забыть о том, чего не в силах изменить, Данте не ответил. И Корбин почувствовал: нужно придумать что-то, что отвлекло бы Данте от тягостных мыслей и необдуманных решений, но вот что именно, он пока не знал. Так что вдохнуть в брата новую жизнь ему до сих пор не удалось.

Корбин, покачиваясь, осторожно встал с кровати и заправил в брюки выбившуюся рубашку.

– Ну, похоже, теперь выживу. Когда я проснулся, не был в этом так уверен, – заметил он и, припомнив обрывки вчерашнего разговора с Данте, озадаченно нахмурил свои темные брови. – О чем это ты мне говорил вчера, когда я вернулся? Что к тебе спустился с небес ангел? Или мне все это приснилось?

Хмыкнув, Данте махнул рукой в сторону двери.

– Наверное, приснилось. Ну что, пойдем? Насколько я помню, ты мне говорил, что сегодня утром тебе предстоят кое-какие дела.

Выйдя следом за братом в холл, Корбин отчетливо припомнил, что брат говорил ему что-то об ангелах, но вот что, он напрочь забыл, а Данте, как всегда, держал свои мысли при себе.

– Ну что, нашел Эвери Беннета? – спросил Корбин, внимательно следя за тем, как отреагирует Данте.

– На этот раз я решил его не искать, – равнодушно бросил тот, но тут же досадливо поморщился. – Но когда-нибудь я с ним встречусь, помяни мое слово, и потребую от него объяснений, хотя ты считаешь, что делать этого не следует.

– Для всех же будет лучше, если ты оставишь прошлое в покое, – возразил Корбин, многозначительно глядя на брата.

– Пока я не получу ответа на все свои вопросы, и не подумаю это сделать! – выпалил Данте, и голос его прозвучал резче, чем он желал. – Я хочу знать всю правду, а не только то, что говорит Сэбин.

Корбин промолчал, осознав, что затронул щекотливую тему. Как было бы хорошо, если бы Данте оставил в покое неприятные воспоминания и больше никогда их не трогал. И в то же время Корбину было ясно, что Данте никогда ничего не поймет и не научится прощать, пока не преодолеет своего циничного отношения к женщинам. Да, положеньице не из легких, размышлял Корбин, догоняя брата и шагая с ним рядом. Для Данте прошлое и настоящее переплелись друг с другом. И если он приоткроет завесу тайны над прошлым, то станет совсем другим человеком.

Данте окинул главную палубу «Натчез бель» зорким взглядом и тут же выругался. Надо же такое придумать! Искать прекрасную незнакомку среди разношерстной толпы иммигрантов, расположившихся среди груза!

– Капитан Фаулер! – Братья обернулись на окрик одновременно. К ним направлялся портовый служащий по кличке Грязнуля. – Жаль, что у вас обоих одна фамилия, – усмехнувшись во весь рот, добавил он.

Корбин был не из тех, кто оставляет подобную наглую реплику без внимания.

– Когда Данте женится, возьмет фамилию жены, и дело с концом, – отрезал он. – А пока к кому ты обращаешься? К первому капитану корабля или ко второму?

Видя, что Корбин не в том настроении, чтобы реагировать на шутку, Грязнуля тотчас же взял деловой тон.

И Корбин, и Данте оба были владельцами корабля «Натчез бель» и оба выполняли обязанности капитана. Корбин командовал пароходом обычно во время первой половины плавания, а после Сент-Луиса, когда старший брат сходил на берег и возвращался домой, к жене и детям, во главе парохода вставал Данте. Но когда оба брата были на корабле, члены команды всегда путались, кто из них главнее.

– Лес уже погрузили и билеты собрали. – Грязнуля сунул в руку Корбину увесистую сумку. – Как видите, все пассажиры уже на борту, машинист затопил котлы, все готово к отплытию, ждем только вашей команды.

Доложив обстановку, Грязнуля отошел. Прозвище свое он получил за то, что на каждой стоянке, занимаясь погрузкой леса и тюков с хлопком, вынужден был сходить на берег и топтаться по колено в грязи. Данте смерил брата укоризненным взглядом:

– Не кажется тебе, что ты разговаривал с парнем уж слишком сурово? Похмелье – еще не повод, чтобы на всех бросаться.

– Обойдусь как-нибудь и без твоих нравоучений! – хмуро огрызнулся Корбин. И, взойдя на трап, обернулся к брату, обозревающему толпу, которая сгрудилась на палубе: – Не думаешь ли ты отыскать своего ангела среди этого сброда?

– Я ее не искал, – солгал Данте.

Корбин самодовольно ухмыльнулся:

– Так значит, все-таки кем-то увлекся в Новом Орлеане.

Данте что-то пробормотал себе под нос и, оглядев измятый костюм брата, предложил:

– Пойду принесу тебе из каюты чистую куртку. А то, боюсь, ни пассажиры, ни команда не признают в тебе капитана.

– Буду тебе очень за это благодарен, – ответил Корбин, потирая живот. – А то я еще не совсем в форме. – И, когда Данте направился по трапу на палубу, бросил вдогонку: – И скажи лоцману, чтобы готовился. Через несколько минут отшвартовываемся.

Часть вторая

В перемене, даже если она происходит от плохого к еще более худшему, всегда есть какое-то разнообразие. Путешествуя, я обнаружил, что частенько сам переезд с одного места на другое приносит человеку успокоение, даже если он знает, что на новом месте ничего хорошего его не ждет.