Барбара Смит - Прекрасная изменница

Но существовало и еще одно секретное местечко.

Грант провел рукой по внутренней обивке и нащупал искусно скрытый в шве едва заметный крючок. Открыл невидимый карман и вытащил сложенный лист бумаги.

К счастью, письмо Малфорда оказалось на месте.

Мерцающий, свет позволял без особого труда рассмотреть нетвердый почерк больного Роберта. Послание выглядело совсем коротким, словно друг детства писал в спешке.

«Боюсь, что отравлен дорогим мне человеком… не могу доверять никому, кроме тебя, старина… приезжай быстрее…»

Письмо разыскало адресата в Константинополе и пришло в одном пакете с двумя другими: официальным посланием адвоката герцога Малфорда, в котором Гранта приглашали принять опеку над Люсьеном, и письмом Софи, представлявшим собой столь же официальное требование отказаться от всех прав и обязательств по отношению к ее сыну.

Сомневаться не приходилось: Роберт тайно написал другу последнюю предсмертную записку и послал ее тетушке Фиби. Из всего семейства только сестра отца поддерживала Гранта. Родственница переправила письмо по известному ей адресу, однако международная почта не спешила и доставила просьбу о помощи, лишь когда помогать было уже поздно.

Печаль и гнев вспыхнули с новой силой. Трагическое послание оказалось первым и последним известием от Роберта почти за десять лет разлуки. Подозрение сразу пало на Софи. Впрочем, можно было назвать и других вероятных преступников: например, сварливую сестру Роберта, Хелен, и чудаковатого кузена Эллиота.

И все же существовал решающий аргумент: если Роберт не сомневался в невиновности собственной жены, то почему не разделил опасения именно с ней?

Сегодня Софи разыгрывала роль трагической вдовы. Рассказывая о смерти мужа от недоброкачественной пищи, умудрилась выглядеть печальной, почти убитой горем. Ни единым словом, ни единым намеком не упомянула о возможности отравления.

Грант нахмурился. Случайно ли уже через несколько часов после визита в Малфорд-Хаус в его дом проникли злоумышленники? Черт возьми, конечно же, нет!

Что, если перед смертью Роберт признался жене, что написал другу детства о мучивших его подозрениях?

Если принять этот сценарий, то внезапное появление Гранта в библиотеке должно было вызвать в душе Софи смятение и страх. Преступление могло открыться. Ни одна герцогиня не согласилась бы променять золотую жизнь на мрачное существование в тюремном застенке.

Существовал лишь один-единственный способ избежать заслуженного наказания: отыскать обвинительное письмо и немедленно уничтожить неоспоримую улику.

Глава 5

22 октября 1701 года

Ни за что не удалось бы улизнуть сегодня из дома без помощи Мэри, лучшей и самой преданной из горничных. В тот самый момент, как мама отправилась по магазинам, она вывела меня на свободу по черной лестнице.

Свидание состоялось недалеко от дома, в Гайд-парке. Уильям ждал нетерпеливо и пылко. Радость встречи невозможно описать словами. Мы поспешили скрыться в тенистых зарослях. Опасения за собственную добродетель не беспокоили, ибо Уильям горячо меня любит и глубоко уважает. Мы провели вместе несколько восхитительных часов и условились встретиться снова.

И все же при мысли о том, что наши совместные дни сочтены, сердце обливается горючими слезами. Уильям не обладает титулом, а значит, отец никогда не согласится на наш брак. Поэтому мне придется выйти замуж за Малфорда.

– Неужели ты надеешься, что недостающая часть дневника спрятана где-то здесь, в жилых комнатах? – спросила Каролина.

С высоты, почти из-под самого потолка, Софи взглянула на любимую подругу и соседку. Сама она сидела на верхней ступеньке библиотечной лестницы, а Каролина удобно устроилась в кресле возле камина и потягивала шерри. Графиня Белгроув обладала поразительной красоты голубыми глазами. Серебристые нити в темных волосах предательски подсказывали, что она была лет на двадцать старше своей молодой подруга. Два сына Каролины уже выросли, а третий учился в Итоне. Несмотря на солидную разницу в возрасте, дамы подружились вскоре после появления Софи в герцогском особняке по соседству с городским домом графа и графини Белгроув.

– Не знаю, где еще искать, – ответила Софи и принялась снова вынимать и передвигать книги, чтобы заглянуть в таинственную глубину шкафов. – На Рождество мы ездили в поместье, и я перевернула весь дом. Да и здесь, в Малфорд-Хаусе, заглянула во все углы. Осталась только библиотека.

Учитывая количество и размер шкафов, можно было с уверенностью сказать, что осмотр займет почти целую неделю.

– А где ты нашла первую тетрадь? Наверное, где-то рядом следует искать и вторую.

– На чердаке, в сундуке со старой одеждой. Но там я уже перерыла все: каждый ящик, каждую коробку.

Первая тетрадь обрывалась неожиданно, едва ли не на полуслове, поэтому Софи решила, что непременно должно существовать продолжение. Больше того: Аннабел предстояло подробно, день за днем описать свой брак с третьим герцогом – тот период биографии, который остро интересовал нынешнюю, восьмую герцогиню Малфорд.

Подобно самой Софи, Аннабел тоже пала жертвой первой любви и юношеской неопытности. Потому так хотелось узнать, не продолжатся ли совпадения. Говоря точнее, первый сын Аннабел родился не через девять месяцев после свадьбы, а несколько раньше. Так кто же стал отцом ребенка – герцог или тот, другой, которого она считала своей настоящей любовью?

И если Уильям, то знал ли он правду?

Софи не задавала опасных вопросов вслух. Ведь даже Каролина не подозревала истинного происхождения Люсьена. Не знал никто, кроме самой Софи и Роберта.

Каролина задумчиво посмотрела в бокал.

– А что, если дневник потерялся или его нарочно уничтожили? Аннабел не первая из женщин совершила опрометчивый поступок и наверняка поняла, что свидетельств лучше не оставлять.

– В таком случае Аннабел наверняка уничтожила бы и первую часть дневника – ведь в нем она во всех подробностях описывает тайные встречи с Уильямом.

– Хм. Да, веский аргумент. Возможно, бедняжка просто не нашла в себе сил расстаться с памятью о первой любви. – Каролина на секунду замолчала, а потом добавила: – Кстати, это наводит на мысль о твоем мистере Чандлере.

– Он вовсе не мой. Всего-навсего опекун Люсьена и огромная помеха.

Каролина небрежно продолжила:

– Умоляю, не обижайся, но…

– Что «но»?

– Но может быть, стоит завязать с ним новый роман?

– Боже милостивый, Каро! Ты что, окончательно сошла с ума? Он же настоящий мошенник. В пору моего дебюта в свете слыл злостным повесой!