Барбара Пирс - Порочная любовь

Так кто же я теперь?

Она закрыла глаза и потерла виски. Вечер у лорда и леди Паунинг пробудил воспоминания, которые, как ей казалось, давно уже умерли. Она с легкостью представила себя в своем прежнем положении. Мисс Фарнали наверняка бы искала разговора с леди Паунинг, чтобы быть представленной лорду Рэмскару. Отнесся бы граф к мисс Фарнали иначе?

Пэйшенс застонала. Сожалеть о чем-то было бессмысленно. Плохо ли, хорошо ли, но она сделала выбор, когда сбежала с Джулианом Фениксом. Теперь ее место было здесь, в труппе актеров. Им необходим был лидер, и хотят они этого или нет, но всем придется смириться с тем, что этим человеком станет она.

– Если кто-то и уходит от ответа, так это ты, Линк, – едко ответила Пэйшенс. – И ты, Перри. Не думайте, будто я забыла, как вы оба чуть не испортили вечер своим исчезновением.

– Я? Что я такого сделал? – взвился Перри.

Почуяв, что дело пахнет скандалом, Линк оттолкнул Дейдру, которая, похоже, задремала у него на плече.

– Я всего лишь отлучился распить бутылочку-другую с конюхами.

– Вообще-то вы прикончили целых двенадцать, – сонно заметила Дейдра. – И открывали еще пять, когда я нашла тебя за конюшнями у костра.

Линк снисходительно глянул на Пэйшенс, чем, как обычно, вызвал ее негодование.

– Не понимаю, из-за чего вся эта шумиха, детка. Дейдра успела меня найти, прежде чем забили тревогу, и публика осталась довольна представлением. А вместо благодарности ты тычешь нас лицом в мелкие провинности.

Дейдра участливо потрепала Линка за колено. За долгие годы она вдосталь наслушалась, как ее товарищи ругаются между собой, и знала, что утихомирить их все равно не удастся.

– Благодарность? За что, ты не скажешь? – воскликнула Пэйшенс в ответ. – Да если бы не я, нам нечем было бы заплатить за жилье, дурачок ты! Это я обо всем договорилась с лордом Паунингом. Если бы этим занимался ты, то мы бы так и выступали на замызганном, жалком подобии ярмарки под Батом, а вы с Перри беспробудно пьянствовали бы и спускали в карты наш ничтожный заработок.

– Каждый из нас честно работал. Деньги общие, – возразил Перри. Он развернулся к ней. – Кто ты такая, чтобы учить нас, как распоряжаться своей долей?

– Долей от чего? От тех жалких шиллингов, которые мы получали за выступления в кишащих блохами балаганах от Дублина до Корнуэлла? Да у нас и этого бы не было, если бы я тебя чуть ли не пинками не выгоняла на каждый номер. Или ты имеешь в виду Дейдру, готовую пойти с любым мужиком, который бросит ей пару монет на постель?

Дейдра встрепенулась, услышав оскорбительное замечание в свой адрес. Рот ее злобно искривился.

– Не с любым. Я не шлюха какая-нибудь!

– Или взять того же Линка. Как там тебя называл Феникс? – продолжила Пэйшенс с наигранным простодушием. – Ах да, точно! Послушный старый дурень, который что угодно сделает за бутылку «синей отравы».[3]

– Хватит! – Перри схватил ее за руку и сильно встряхнул. – От твоей желчности и острого языка не спасет самая толстая шкура.

– А ты? – Лицо Пэйшенс пылало от досады и разочарования. – Красть у работодателя! Да как тебе в голову такое пришло!

– Это жизнь! – Перри несколько раз с такой силой хлопнул ладонью по дверце экипажа, что кучер осадил лошадей.

– Поезжай! – хором крикнули все четверо. Пэйшенс откашлялась и постаралась успокоиться.

– Ты поклялся… нет, мы все клятвенно пообещали жить честно. Мы не бездарности какие-нибудь. План Феникса никогда бы не сработал, если бы мы не показали себя настоящей группой. Поэтому нет ничего, что помешало бы осуществить паши мечты…

– Скорее, твои, – резко сказал Линк, – а не наши. Не буду говорить за всех, но лично мне многого не надо: крыша над головой, горячий ужин и толстый кошелек, чтобы заплатить за удовольствия. Зачем же ломать схему, отлаженную еще Джулианом?

– Разве вы уже забыли, каково это – жить под властью тирана? – спросила Пэйшенс, и на нее нахлынули воспоминания. – Насилие, голод… страх сгнить в какой-нибудь забытой богом тюрьме.

Перри хмыкнул.

– Зато Феникс наполнял и наши карманы.

Это был не первый и далеко не последний раз, когда они спорили из-за него.

– Человек не должен продавать душу, чтобы набить брюхо или карман, – устало сказала Пэйшенс.

Она никогда бы не призналась в этом, но тень Джулиана Феникса неотступно преследовала ее. Каждую ночь, прежде чем уснуть, она слышала его слова: «Ты убила меня… И что будут говорить о твоей драгоценной семье, когда узнают, что ты убийца?»

Дейдра нарушила напряженную тишину. Хотя они с Пэйшенс и заключили шаткий мир после исчезновения Феникса, но преданность Дейдры мертвому возлюбленному всегда давала о себе знать, стоило упомянуть его имя. Это был бой, который Пэйшенс даже и не надеялась выиграть.

– Перри с Линком были не правы, когда исчезли, не сказав ни слова. – Дейдра взмахом руки велела всем замолчать. – Но утром, уверена, оба раскаялись бы. – И она с вызовом огляделась, ожидая, осмелится ли кто-то ей возразить.

Пэйшенс, не ожидавшая от Дейдры поддержки, только молча моргала.

– Я не могу справиться со всем в одиночку, – охрипшим от волнения голосом, наконец, сказала она.

Пронзительные темные глаза смотрели на Пэйшенс с неприкрытой злобой.

– Что, слова в горле застревают? Трудно признаться в том, что мы тебе нужны? – Дейдра насмешливо фыркнула и заговорщически кивнула мужчинам, словно приглашая поучаствовать в разговоре. – Джентльмены, для нее мы всего лишь пьянчуга, воришка и проститутка. Мы не соответствуем твоему образу благородной дамы, не так ли, Пэйшенс?

Глава 4

Рэм думал, что Мередит будет избегать его, но, к своему удивлению, увидел ее в столовой – она уже успела позавтракать и теперь читала книгу. Увлекшись, она не заметила, как он вошел, и подняла голову, только когда он поздоровался с лакеем. Равнодушие на ее лице сменилось вежливой предупредительностью.

– Доброе утро, брат. Не ожидала, что ты встанешь так рано.

Он еле сдержался, чтобы не застонать. Мередит решила забыть, о чем они вчера спорили весь вечер. Обычно он уступал и оставлял ее в покое: легче было смириться с таким положением вещей, чем видеть ее слезы. Но теперь даже ссора не могла заставить его отступить. Более того, вечер, проведенный у Паунингов, только убедил Рэма в том, что пора переходить к решительным действиям.

– У меня на утро запланированы кое-какие дела. Кстати, Мередит, ты сегодня прекрасно выглядишь, – сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать сестру.

Она заметно напряглась, и он с опозданием понял, что собирается поцеловать ее в изуродованную щеку. Ее шрамы не выбывали у него отвращения, но он знал, что она очень болезненно реагировала, если кто-то оказывался слишком близко. Смирившись с тем, что совместное времяпрепровождение вряд ли будет приятным, Рэмскар чмокнул ее и огляделся, куда бы сесть.