Анн Голон - Анжелика и заговор теней

Ознакомительный фрагмент

— Действительно. Вандрейк доставил мне его из Новой Мексики. Я поручил раздобыть мне несколько бочонков французских вин. У меня в трюме есть только два бочонка французских вин, которые оказались в Голдсборо, я берегу их для мсье де Фронтенака. Я знаю, что он часто устраивает праздники и жалуется на отсутствие французских вин. Он гурман.

— Все мы гурманы. Это слабость любого француза. Давайте же выпьем! Ну, Карлон, улыбнитесь, жизнь прекрасна!

Куасси-Ба наполнил кубки по кругу.

Глава 7

Онорина улеглась в свою кроватку между кошкой и шкатулкой с драгоценностями. На нижней палубе, где когда-то помещались протестанты из Ла-Рошели, когда они плыли в Америку, теперь устроили апартаменты для двух детей и Иоланды. Обставили их по-королевски. Здесь были мягкие матрацы и подушки, меха. Занавеси, которые поднимались днем, отделяли их от места, где получили жилье девушки короля под присмотром Дельфины дю Розо. Три капеллана, мсье де Бовенар, шевалье де Грандривьер, оба Реколе и мсье Кантэн поместились на другом конце, Адемар занял самый темный угол, забросил под батарею жалкий узелок, который возил с собой со времени отъезда в деревню на Кеннебеке. Он побывал в Порт-Ройяле и Бостоне, где успел посидеть в английской тюрьме. Сейчас он учил Керубино играть на дудке, то и дело поглядывая в тот угол, где Иоланда расчесывала свои роскошные волосы. Днем она прятала их под белым чепцом.

Девушки короля, стоя на коленях на полу, перебирали! четки, шептали молитвы. Они перекрестились, встали и принялись все одновременно готовить на ночь убогое ложе.

Онорина пересчитала свои драгоценное! и: ракушки, камешки, засушенные цветы, золотую погремушку. Она получила ее в подарок, когда была грудным ребенком. Тут же было колечко, которое ей дал Жоффрей, когда они высадились на берегах Америки. Она говорила сама себе: «я покажу их, когда буду в Квебеке, но только тем, кто буде! хорошо со мной обращаться».

Можно подумать, что пессимистические рассуждения Карлона пробудили в малышке здравый смысл, хотя Онорина делала вид, что не прислушивается к разговорам взрослые Она подготовила свой план: «Остальных всех я убью».

Анжелика сдержала улыбку. Давно уже Онорина не делала таких категорических заявлений. Анжелика погладила пальцем ее круглую щечку. Девочка отодвинулась. Когда она была занята чем-нибудь, проявления нежности ее раздражали.

— А у меня тоже есть шкатулка с драгоценностями.

— Правда?

Казалось, Онорина заинтересовалась. Она отложила свою шкатулку в сторону и скользнула под одеяло, собираясь уснуть.

— А что в ней?

— Я не очень хорошо помню… Там было перо, да, гусиное перо, которым один парижский поэт писал песни, а еще там был нож, настоящий египетский кинжал.

— А у меня нет ножа, — сказала Онорина, внезапно открыв глаза. — А мне он нужен. Мсье Арребу мне обещал… А где твой сундучок?

— Я не знаю.

Веки Онорины затрепетали. Она сделала еще одно усилие, чтобы спросить.

— А.., где тот поэт?..

Анжелика поцеловала спящих детей — Онорину и Керубино и готовилась покинуть нижнюю палубу, когда к ней обратилась Иоланда.

— Мадам, не хотите ли вы, чтобы я убирала ваши апартаменты и прислуживала вам? Я буду помогать вам чистить платья. Моя мать советовала, чтобы я вам служила. Вы не пожалеете, если возьмете меня в услужение.

— У тебя и так хватает забот с этими двумя чертенятами.

— Абсолютно нет! Я привыкла и к детям, и к работе. На этом корабле я хлопочу попусту. Вы, наверное, боитесь, что я не знаю всех тонкостей службы благородной даме. Но я научусь этому быстро. Может быть, это не совсем просто, но мои десять пальцев хорошо меня слушаются. Может, на вид я злая, вредная?

— Кто это сказал? — возразила Анжелика, смеясь. Она любила эту славную девушку, топорно скроенную, но способную быть очень преданной. Недавно она доказала это.

— Я знаю, что она достойная дочь Марселины-Красотки, Не так ли, Адемар?

— Это так, — подтвердил солдат. — Эта девушка умеет делать все, как и ее мать.

— Кроме устриц, — возразила Иоланда, краснея. — Я не умею открывать так же быстро, как она.

— Никто никогда не знает полностью своих возможностей.

— Я скучаю по ней, — призналась Иоланда, — но тем хуже. Она никак не могла успокоиться, ее взволновало это путешествие в Квебек, судьба Керубино. Ей будет спокойнее, если я буду служить вам.

Анжелика была тронута тем, что большая Марселина беспокоится одинаково за Керубино и за нее.

— Я тоже скучаю по ней. Мы еще увидимся на Бэ Франсез весной, добросовестно поработав в Канаде. Я думаю, Иоланда, что будет лучше, если ты будешь хорошо следить за детьми, чем станешь камеристкой.

— А если вы возьмете одну из моих девушек, — предложила Дельфина дю Розо,

— Генриетту, например? У нее утонченный вкус, она служила у благородных дам и проявила свои способности в этой области. Она всегда обслуживала мадам де Бодрикур.

— Нет, нет! — запротестовала Анжелика.

— А не хотите ли вы взять меня? — робко добавила Дельфина. — Я привыкла к подобной службе.

— Нет, нет! — повторила Анжелика. Одно упоминание имени мадам де Бодрикур вызвало в ней дрожь.

— Вы обе очень любезны, но в данный момент я очень хорошо управляюсь сама. Посмотрим, как будет в Квебеке. Иоланда, расстегни застежку на спине, а дальше я обойдусь сама.

Мальтиец Энрико Энци проводил ее с фонарем до каюты.

«У меня тоже есть шкатулка с драгоценностями, — вновь вспомнила Анжелика, следуя рассеяно за Энрико по ночной палубе. — Где же я ее оставила? Или я ее потеряла?

Она пыталась вспомнить, куда положила шкатулку. Предметы эти были вехами всей ее жизни во французском королевстве и особенно при Дворе Чудес в Париже. Там было перо поэта — Клода ле Пти, памфлетиста. Он был одним из ее любовников и кончил жизнь на виселице. Был кинжал Родогона-цыгана и длинный кортик, которым она убила Великого Керза. Она завернулась в манто. Неожиданно посыпал мелкий дождь. Скорее, это был туман. Сквозь нею просачивался металлический блеск луны.

Анжелика заметила Жоффрея, и ее сердце наполнилось радостью. Силуэт его выделялся в тумане и казался просто гигантским. Можно было предположить, что он выслеживал низовья реки. Может быть, он занят кораблем, о котором говорили? Предвидит ли он сражение?

— У судна, которое следует за нами, воинственные намерения? — спросила она у Энрико. — Что слышно об этом? Мальтиец покачал головой.

— Ничего неизвестно. Мсье думает, что это корабль, запоздавший из-за аварии или неблагоприятных течений. Нужно подождать. Во всяком случае, он один, и мы сильнее. — Он сделал жест в сторону кораблей.