Патриция Хэган - Рай в шалаше

Анджела пожала плечами.

– Ну, вы сразились с огромным аллигатором и выиграли битву. Я должна восхититься этим поступком? – Признаться, втайне она действительно была в восторге, но не хотела подавать виду.

– Да нет, я вас об этом не прошу, – серьезно сказал Гатор. – По правде говоря, меня не интересует ваше мнение. Но мне понравилось, когда люди стали звать меня Гатором, потому что это дало мне возможность забыть, кто я на самом деле. Я тогда сам себе не нравился, так что с радостью превратился в другого человека.

– Ах, если бы в жизни все было так просто, – задумчиво промолвила Анджела, – и для решения всех проблем достаточно было лишь поменять имя.

– А вам когда-нибудь приходило в голову назваться другим именем? – полюбопытствовал Гатор.

Вспоминая потом их разговор, Анджела подивилась тому, что с такой легкостью призналась почти незнакомому человеку:

– Папа частенько называет меня ангелом, и мне это нравится.

– Это не похоже на кличку, – усмехнулся он. – Человек с демоническим огоньком в глазах не может быть ангелом, а у вас, мисс Синклер… – вздернув голову, он подмигнул девушке, – …именно такой огонек в глазах и горит.

Не сдержавшись, Анджела засмеялась – она поняла, что Гатор не хотел ее обидеть. Она была рада, что сидит на расстоянии от него, потому что его близость могла испугать ее, хотя в то же время была бы ей приятна.

– А что же вам пришлось не по нраву в самом себе? – набравшись храбрости, спросила девушка.

– Я приложил столько усилий, чтобы забыть свое прошлое… теперь и не припомню, – заявил Гатор. – Однако вы задали мне достаточно вопросов, теперь моя очередь спрашивать вас. Скажите-ка мне, с чего это вдруг вам захотелось побывать на вечеринке у каджунов?

– Мне они нравятся.

Это было правдой. Ей всегда хотелось увидеть, как веселятся добродушные беззаботные люди, и теперь, накануне замужества, Анджела решила узнать об их обычаях побольше, потому что знала: больше такой возможности не будет. Впрочем, она не собиралась рассказывать Гатору все.

– Но вы могли навлечь на девчонок неприятности. – Гатор вновь стал серьезным. – Не представляю, что вам известно о выходцах из Акадии, мисс Синклер, и об их работе на плантациях вашего отца, но знайте: хорошее место найти непросто. А в Бель-Клере работать хорошо. И если бы ваш отец дознался, что Симона и Эмили пригласили вас на вечеринку, то, разгневавшись, непременно выгнал бы их со своих полей. Что бы они стали делать? Ведь им, как и всем остальным, необходимы деньги, чтобы не умереть с голоду. Не все из нас родились в рубашке и живут роскошной, сытой жизнью.

Анджела отметила, что настроение Гатора могло меняться моментально.

– Вот, стало быть, в чем вы меня обвиняете, – задумчиво промолвила она.

– Да, это не очень здорово, когда вы рискуете жизнью других людей, потворствуя своим прихотям, – подтвердил Гатор. – В этом я вас на самом деле обвиняю. Но вообще о риске и о жизни мы с вами говорить сейчас не будем, потому что мне надо возвращаться к работе.

Гатор поднялся на ноги. Анджела тоже встала.

– Все совсем не так, – быстро заговорила она. – Я всегда завидовала беззаботной жизни Эмили и Симоны. Они рассказывали о пении и танцах, и мне так захотелось все увидеть самой…

Гатор насмешливо приподнял брови.

– Может, я всего лишь простой работник с плантаций, но знаю кое-что о светской жизни. Мне известно, что богатые землевладельцы часто имеют по нескольку усадеб, всегда держат наготове дом в Новом Орлеане, чтобы приезжать туда в разгар оперного сезона; многие из них владеют большими пароходами и плавают на них по реке просто так, для развлечения. Я уж не говорю о бегах и многочисленных балах, на которые им приходится ездить чуть ли не каждый день. Так что не надейтесь: я не поверю, что вы решили попасть в это место, кишащее змеями и крокодилами, только лишь для того, чтобы отведать черепахового супчика и посмотреть, как танцуют под скрипку, – заключил он с язвительной улыбкой.

Хоть Гатор был почти на полголовы выше Анджелы, она уверенно встретила его взгляд, а когда заговорила, то голос ее не дрогнул:

– Вы ничего не знаете обо мне, Гатор, или как вас там зовут… и вообще не очень красиво судить незнакомого человека. Так уж вышло, что я не люблю званых обедов и балов, потому что люди, которые собираются там, по большей части глупы и скучны.

– Но это все равно не дает вам права рисковать собственной и чужими жизнями, так что, пожалуйста, избавьте меня от роли вашего постоянного спасителя, – заявил Гатор.

На мгновение их взгляды встретились. Наконец, глубоко вздохнув, Анджела пробормотала:

– Пожалуй, вам лучше уйти сейчас. Спасибо за то, что принесли мои вещи.

Он кивнул и шагнул вперед, раздвигая перед собой шатер из ивовых веток… но вдруг вернулся. В глазах его горел таинственный огонек.

– Не советую вам больше переплывать реку, мисс Синклер; а если это все-таки придет вам в голову, известите меня. – Сказав это, он решительно пошел прочь.

По всему телу Анджелы разлилось какое-то странное тепло, как будто Гатор, даже не дотронувшись, приласкал ее. Она никогда не испытывала подобного ощущения, но почему-то знала, что вспоминать о нем будет еще очень долго…

Глава 4

Раскатистый звон большого колокола, возвещавший о конце работы в Бель-Клере, нарушил тишину знойного июльского дня. Рабы и наемные работники вздохнули с облегчением и с поникшими от усталости головами побрели прочь с полей.

Среди них был и Бретт Коди по прозвищу Гатор. Как обычно, он шел один, избегая компании других каджунов, спешивших в Бау-Перо. Он вообще предпочитал одиночество. Компания предполагала тесные отношения с другими людьми, и, несомненно, ему пришлось бы услышать множество вопросов, на которые он не собирался отвечать.

Бретт был мрачен: он все чаще сожалел о том, что оставил море. Не важно, что Новый Орлеан был куда как далеко от Виксбурга, Миссисипи и от его прежней жизни в Блэк-Бау. Сладостный, диковатый аромат пышной листвы, перемешанный с дурманом, несшимся с хлопковых, рисовых и тростниковых плантаций, пробудил в нем горькие воспоминания, которые он хотел забыть. Нахмурившись, Гатор подумал, что Анджела Синклер удивительно похожа на Маргит. Впрочем, сказать похожа – значило ничего не сказать. Глядя на Анджелу, Гатор будто видел перед собой Маргит.

Он решительно отогнал от себя эти мысли. Красотка с огненными волосами, застигнутая им среди кустов, даже отдаленно не напоминала маленькую блондинку, воспоминания о которой были так горьки. Кроме того, изысканной Маргит и в голову бы не пришло бродить по лесу. Она предпочитала мир роскоши в обертке из кружев, шелков и цветов. Анджела напомнила Гатору Маргит лишь по той причине, что тоже была избалованной дочерью богатого плантатора.