Джил Грегори - К дальним берегам

Элизабет мило улыбнулась и постаралась говорить дружественным тоном:

— Большое спасибо, капитан Милз, вы более чем добры ко мне. Я совершенно уверена, что под вашим руководством плавание пройдет быстро и благополучно.

Капитан заметно смягчился. Он начал потирать свои узловатые руки, и бордовый цвет его лица стал еще более ярким.

— Да-да, благодарю вас, мисс. Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать. Я к вашим услугам.

— Всего хорошего, капитан, — весело ответила она.

Когда он ушел, Элизабет постояла некоторое время посреди каюты, затем сняла с себя плащ и бросила его на грубое серое одеяло, а сама опустилась рядом. Было прохладно, но она этого почти не чувствовала. Голова ее шла кругом от всех волнений сегодняшнего утра, и Элизабет не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, что она теперь оказалась узницей этой крошечной каюты на многие месяцы. В какой-то момент ей даже захотелось позвать обратно капитана Милза и сказать ему, что она передумала плыть в Индию. Было еще очень рано, можно успеть вернуться в свой дом незамеченной, и тогда никто не узнает, что за безумную авантюру собиралась она предпринять в это утро. Но приступ слабости и беспомощности миновал так же быстро, как и появился. Нет, так дело не пойдет! Она сделала свой выбор и теперь ни за что от него не откажется.

Снаружи послышались звуки топающих ног и крики матросов. Суматоха на корабле говорила о том, что приготовления к отплытию заканчиваются. Но в ее каюте по-прежнему было тихо. Корабль медленно покачивался, остро пахло солью. Элизабет глубоко вздохнула. «Это только начало», — предупредила она себя. Очень скоро корабль покинет порт, и тогда пути к спасению будут отрезаны, она ощутит все прелести морского путешествия. Ее ждут холодные, длинные дни, полные одиночества и страха, монотонное существование в этой жуткой маленькой каморке. Столь же холодными и одинокими будут ее ночи, но это в лучшем случае. В худшем — она узнает, что такое безжалостные морские штормы и яростные ветры. Она вспомнила о морской болезни, которая, возможно, подстерегает ее. Ну что ж, хорошо, она встретит все эти испытания — все! Что бы ни думали капитан Милз, или мистер Мэлби, или лорд Томас Пенриф, она все равно считает себя такой же сильной, как и любой мужчина, и докажет им это.

Элизабет встала и перетащила чемодан с середины каюты, куда его поставил капитан Милз, к стене, поближе к комоду. Медленно она начала разбирать вещи, стараясь сосредоточиться на том, что ее ждет в конце путешествия. Пусть все, что произойдет в пути, будет в десять раз хуже, чем ей представляется. Все равно это не главное, если в конце концов она сможет помочь дяде Чарльзу. В этом ее цель, и именно об этом нужно сейчас думать! Больше ни о чем! К ней снова вернулась прежняя решимость, мысли прояснились, как будто в затхлое помещение проник свежий воздух.

Элизабет почти закончила возиться с вещами, когда за дверью раздался резкий стук. Должно быть, это пришел казначей, мистер Хокинс. Она поднялась с кровати и направилась к двери.

— Мисс Трент? — прозвучал вопрос.

Человек, который к ней обращался, говорил вежливо, но что-то в его облике заставило ее насторожиться, даже похолодеть.

— Я — Хокинс, корабельный казначей, — произнес он вкрадчивым, елейным голосом. Затем сделал паузу и продолжил с легким оттенком презрения в голосе: — Чем могу быть вам полезен?

Элизабет вгляделась в его лицо и почувствовала, как по спине у нее пробежали мурашки. Перед ней стоял высокий мужчина с редкими жирными волосами; его глаза, как две оливки, поблескивали из-под густых черных бровей. Под правым глазом был заметен неровный шрам. Бледные, искаженные легкой усмешкой губы придавали лицу жестокое выражение. Строгая голубая униформа не скрывала его сильно развитую мускулатуру, а кисти рук были покрыты густыми черными волосами.

Впервые после того, как она приняла решение покинуть Англию в одиночестве, Элизабет испугалась.

— Я… мне бы хотелось дать вам список некоторых необходимых мне вещей, — запинаясь, проговорила она, безуспешно пытаясь придать своему голосу твердость и достоинство.

— Может быть, я сперва войду? — Снова эта мягкая, вкрадчивая интонация.

Элизабет заколебалась, но он уже без приглашения проник в каюту, и ей пришлось торопливо отступить, давая ему дорогу. От него исходил сильный запах жареной рыбы и подгоревшего масла. Она отступила еще на шаг и заговорила почти не дыша:

— Мистер Хокинс, дайте мне, пожалуйста, лист бумаги, чтобы написать вам список, или, может быть, я просто перечислю вам, что мне необходимо?

Он подмигнул и нахально улыбнулся:

— Почему бы вам просто не сказать мне обо всем, что вам нужно, дорогая мисс? Я буду счастлив услужить вам любым способом, каким смогу.

Черные оливковые глаза внимательно осмотрели ее фигуру с головы до пят, не пропустив ни одной складочки на платье, и особенно задержались на том месте, где муслиновая материя охватывала грудь. Он с удовольствием облизнул тонкие губы, затем его взгляд упал на открытый чемодан у их ног.

Элизабет заметила это одновременно с ним и кинулась закрывать крышку, чтобы скрыть неубранное еще белье. Но он действовал гораздо проворнее, и прежде чем она могла ему помешать, выхватил из чемодана нижнюю юбку и с восхищением принялся ее вертеть перед своим носом.

— Да это просто очаровательно, мисс Трент. Капитан сказал мне, что с нами едет настоящая леди, но я ему не очень-то поверил. Но теперь, конечно же, верю. Настоящую леди всегда можно узнать по одежде.

Он засмеялся и принялся мять грязными пальцами легкий шелк, но тут заметил исказившиеся черты лица Элизабет. С криком негодования она вырвала свою юбку у него из рук и спрятала за спиной.

— Выйдите… выйдите вон! — задыхаясь, произнесла она. — Немедленно покиньте мою каюту!

Хокинс сделал шаг вперед.

— А как же насчет списка, дорогая мисс? Вы же сами велели мне сюда прийти. — Он ухмылялся. — Вам нужна моя помощь, вы не забыли?

С пылающими щеками Элизабет отступила назад еще на шаг, и безграничный ужас пронзил ее, как молния.

— Свечи… и… о… одеяла! Это все, что мне нужно! Пожалуйста, немедленно выйдите вон!

Последние слова она почти прокричала, но Хокинс как будто их не слышал. Он подступал к ней все ближе и ближе.

В этот момент в дверях раздался какой-то шум. Хокинс моментально застыл, а затем со злобой обернулся к открытой двери.

— Тебе-то что здесь надо? — прорычал он.

В дверях стоял тот самый мальчик, с которым Элизабет разговаривала в порту. Рот его был раскрыт от изумления. Элизабет вспомнила о том, как он говорил ей, что также плавает на «Молоте ветров».