Нора Хесс - Сэйдж

Уже совсем рассвело, и туман рассеялся. Деревья перестали казаться молчаливыми, загадочными исполинами и приобрели свои естественные формы, когда Легкая Нога и Немия верхом на своих лошадях достигли соснового леса и медленно, не торопясь, двинулись через чащу. Они ехали, наслаждаясь тишиной утра, молчаливо и спокойно. День обещал быть прекрасным, и им некуда было торопиться.

Дремотное состояние двух индейцев было внезапно прервано пронзительным детским криком о помощи, нарушившим спокойствие леса и далеко слышным в утреннем воздухе. Муж и жена обменялись вопросительными взглядами. Откуда мог взяться в этой глуши ребенок, когда и солнце-то еще не совсем взошло.

Джонни подхлестнул жеребца, но тут же резко дернул за узду, так что конь взвился на дыбы и захрипел. Прямо перед ним, едва не угодив под копыта, стоял маленький мальчик с залитым слезами лицом. В жилах мальчика явно текла индейская кровь.

Мужчина спрыгнул с лошади на землю и мягко спросил:

— Что в такую рань делает здесь юный храбрец, да еще совсем один?

— Я не один! — воскликнул мальчуган, а потом, потянув внезапно встреченных людей за собой, спрыгнул в какой-то овраг. — Тут еще со мной тетушка Сэйдж, но я боюсь, что она смертельно больна!

Джонни жестом приказал Немии остаться с лошадьми, а сам последовал за мальчиком с индейской кровью и зелеными глазами. Наткнувшись на убежище, в котором скрывались ребенок и его тетка, мужчина с легкостью взял на руки хрупкое женское тело, лежащее там. Одного взгляда на ее горевшее лихорадочным румянцем лицо было достаточно, чтобы признать — мальчик был прав. Белая девушка, действительно, была смертельно больна.

Индеец взглянул на мальчугана, на его встревоженное лицо.

— Боюсь, у нее то, что белые люди называют воспалением легких, — сказал он. Затем Джонни снял с себя куртку и закутал в нее Сэйдж. — Надо как можно скорее отвезти ее к доктору.

— А есть поблизости хоть один? — на глазах у Дэнни выступили слезы, а Легкая Нога встал, держа на руках Сэйдж, и посмотрел на жену, которая спускалась сверху в овраг.

— Есть один поблизости, — успокаивающе произнесла она. — Лезь наверх, подержи лошадей, пока я помогу мужу.

Дэнни кивнул и послушно полез по откосу. Следом за ним показались Джонни и Немия. Выбравшись наверх, индеец передал Сэйдж жене, а сам легко взлетел на своего белоснежного жеребца. Когда он оказался на сложенном одеяле, служившем ему седлом, Немия, с трудом приподняв Сэйдж, передала ее мужу из рук на руки. Потом она посмотрела на Дэнни:

— Ну, давай, маленький храбрец. Поедешь со мной.

Дэнни вскарабкался на твердую спину животного. Немия уселась позади, и они тронулись в путь. Дальше они двигались хорошей рысью, все также молча. Внезапно Немия тихонько дотронулась до плеча мальчика и мягко сказала:

— Этот доктор, к которому мы везем твою тетю, очень хороший. Он дважды спасал жизнь двоюродному брату моего мужа.

— О, я буду молиться, чтобы все обошлось! У меня во всем свете не осталось никого, кроме тети Сэйдж! — голос Дэнни задрожал.

— Почему так, маленький храбрец? Разве у тебя нет мамы, папы?

У мальчика по щекам заструились слезы, и он, всхлипывая и запинаясь, рассказал обо всем, что произошло.

— С твоей тетей все будет хорошо, — Немия усадила ребенка боком в седле и положила его голову себе на плечо. — Отдыхай, скоро мы приедем в Коттонвуд.

Джонни оглянулся на нее через плечо, и они обменялись понимающими взглядами. Женщина увидела в глазах мужа сочувствие и огромную симпатию к этому мальчугану и поняла, что муж принял то же самое решение, что и она.

Джим гнал жеребца легким аллюром, отдыхая и наслаждаясь скачкой. Как замечательно — снова спать под звездами, вдыхая свежий, настоенный на смолистом сосновом аромате воздух. Ему не приходилось так жить с тех пор, как он скрывался от закона.

Впрочем, сейчас он вспоминал, что не всегда ему так уж нравились ночи, проводимые у костра. Тогда большую часть времени приходилось проводить в бегах, постоянно опасаясь встречи с шерифом и его людьми.

— СЛАВА БОГУ, ВСЕ ЭТИ ДНИ МИНОВАЛИ, — подумал Джим и, дав шпоры Майору, перевел лошадь в галоп. Его всего переполняло волнение и нетерпеливая радость при мысли о скорой встрече с Коттонвудом и всем тем, что было дорого: друзьями, салуном «Кончик Хвоста», Реби. Да, даже с Реби.

И спустя час Майор уже цокал копытами по главной улице Коттонвуда. Городок только еще просыпался, и ему не встретилось и полдюжины прохожих. Джим направился прямо к своему салуну.

Остановив лошадь перед зданием, он с удовольствием и даже с оттенком восхищения полюбовался принадлежащим ему хозяйством.

Вращающиеся двери на входе были сейчас распахнуты, и в глубине помещения он увидел столики с поставленными на них стульями, чтобы не мешали при уборке полов. Джим поискал глазами бармена и с удовольствием обнаружил своего старого друга на его обычном месте. Джейк стоял за длинной стойкой бара и вытирал полки по обе стороны большого зеркала, готовясь к скорому появлению посетителей. Покрытые сукном столы для карточной игры видны не были — они находились в дальнем конце комнаты.

Джим удовлетворенно кивнул, тронул поводья и направил коня вокруг дома, к заднему крыльцу. Там он спешился, обвязал поводья вокруг коновязи и пошел к двери. Проходя мимо кухонного окна, не удержался и заглянул внутрь. Его лицо осветила любовная улыбка.

Тилли, его старая подруга и повариха, стояла за своим рабочим столом. Склонив набок свою седоволосую голову, она была поглощена тем, что крошила овощи и отбрасывала их на железный противень. Латур даже облизнулся. Это его дочь, Джонти, научила Тилли готовить, дала ей первые уроки кулинарии. Прошло с тех пор не так уж много времени, а ученица, пожалуй, превзошла учительницу в умении готовить. Во всяком случае, теперь эта суровая женщина средних лет, экс-шлюха и нищенка в недавнем прошлом, готовила лучшие в округе соусы и бульоны.

Джим тихонько открыл дверь на кухню и подумал, что был чертовски счастливый день, когда Джонти встретила Тилли на улице, привела к ним домой и сделала ее полноправным членом их семьи.

Он подошел сзади к высокой, костлявой женщине и обхватил ее за талию с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Тилли издала сдавленный вопль и мгновенно схватила лежавшую рядом на плите поварешку. Она, не глядя, нанесла через плечо удар по нахалу, который осмелился вторгнуться в ее владения, и, если бы не прекрасная реакция Джима, успевшего уклониться, то мирный половник вполне мог превратиться в грозное орудие убийства.

В следующую секунду Тилли услышала громкий хохот хозяина и воскликнула: