Кэт Мартин - Ожерелье невесты

Он и сам подумывал об этом. Шахматная доска была постоянным мучительным напоминанием, не дающим забыть о том, что Итан пропал, может быть, уже мертв.

– Просто сделайте, как я прошу, миссис Темпл.

Корд еще раз бросил долгий взгляд на Викторию, сидевшую в постели, и подумал, что она невероятно привлекательна. При свете луны ее глаза были как два зеленых омута, губы немного припухли. Ему захотелось сдернуть простыню, задрать ее ночную рубашку и жадно ласкать ее восхитительное тело, угадываемое под тонким ночным одеянием. Ему захотелось выдернуть ленту из ее косы и запустить пальцы в тяжелый темный водопад ее волос.

Тело напряглось от возбуждения, Корд повернулся и вышел. Покидая комнату, он удивленно тряхнул головой – что это с ним? Он никогда не интересовался служанками, и вот две из них захватили его воображение.

Но по-разному. К одной его влекло чувство прекрасного, как к вазе искусной работы или к хорошей картине.

Другая интриговала его своим острым язычком и тем, что по природе своей была защитницей. Теперь, когда он увидел ее в ночной рубашке, она возбудила в нем и мужские желания.

Зря он не посетил мадам Фонтено, сказал он себе, поднимаясь по лестнице. В постели он предпочитал иметь дело с женщинами такого сорта. И снова подумал о Виктории Темпл.

Теперь, когда Оливия Ландерз ушла из его жизни, ему срочно требовалась новая любовница. К Клер его больше не тянуло, он начал думать, что ошибся в выборе. Если младшая сестра была застенчивой и пугливой, то Виктория держалась стойко и по крайней мере не боялась его. За внешней сдержанностью угадывалась страстная натура, и он не прочь был узнать ее получше.

Конечно, он готов позаботиться о ней, устроить наилучшим образом, дать ей все, что она бы захотела. Она смогла бы позаботиться о Клер, как ей того и хотелось. Он бы покровительствовал обеим.

Да, заняться Викторией было бы интереснее, чем ее прехорошенькой невинной сестренкой. Судя потому, какой яростью горели глаза Тори, когда он ворвался в ее комнату, молоденькая экономка будет нелегкой добычей. Но он любил принимать вызов, в конце концов она будет его. Виктория Темпл подчинится своей судьбе.

На следующий день Тори целиком погрузилась в проверку содержимого винных погребов и в получение припасов от мясника и молочника, стараясь не думать о графе и его появлении у нее глубокой ночью.

При одной мысли об этом ее охватывало волнение. Боже, он был вне себя от гнева. Разве перестановка одной-единственной фигуры на шахматной доске может вызвать такую бурю чувств?

Тори предположила, что такую реакцию вызвала тревога за судьбу кузена, а не собственно изменение в расстановке фигур. Очевидно, кузены были близкими друзьями. Она знала, что это такое – потерять того, кого любишь. Она потеряла отца, а спустя недолгое время еще и мать. Она знала, как это невыносимо больно.

И все же она не жалела, что переставила фигуру. Может быть, этот взрыв эмоций пошел графу на пользу, дал выход накопившимся тяжелым чувствам. Она не могла забыть, каким он был – настоящий огнедышащий дракон со сверкающими глазами.

Без сюртука, с закатанными рукавами рубашки, обнажающими прекрасной формы руки почти до локтей, в обтягивающих панталонах, обнаруживающих узкую талию и длинные мускулистые ноги, он тяжело дышал, отчего его мощная грудь производила еще большее впечатление.

В первый раз с момента их встречи, пусть и в гневе, он смотрел на нее. То есть по-настоящему смотрел. И жар его рыжевато-коричневых глаз подействовал на нее странным образом. Ей казалось, что ее сердце может выскочить из груди, что все тело вот-вот задымится.

В глубине души ее давно тревожила странная тяга, которую она испытывала, сталкиваясь с графом. И вот, о Боже, худшие страхи подтверждались. Она неравнодушна к графу Бранту!

Это нелепо. Совершеннейшая глупость. Она ведь даже не уверена, что он ей нравится. И она определенно не доверяет ему; помимо всего прочего, он граф, а она всего-навсего прислуга. Даже если бы он знал, что она дочь барона, после всего, что она наслушалась о нем, он должен был стать последним из мужчин, который мог бы заинтересовать ее.

Разве не далее как сегодня утром мисс Хоникатт, стоя в буфетной, хихикала, пересказывая услышанное от Элис Пейн, камеристки виконтессы Уэстленд?

– Элис говорит, наш граф совершенный жеребец. Он может услаждать женщину всю ночь и наутро не утратить рвения. Она говорит, что у ее светлости после свидания с ним неделю все болело.

Как и всякая другая девушка, Тори надеялась однажды выйти замуж. За доброго и внимательного человека, непременно настоящего джентльмена, такого, как ее отец, который никогда не сказал резкого слова ни дочерям, ни жене.

И уж конечно, не за такого человека, как Брант, с его взрывным характером и взрывными страстями.

К счастью, если не считать горячих взглядов, которые он бросал на нее прошлой ночью, естественных, как она считала, для мужчины в присутствии полуодетой молодой женщины, лорда Бранта интересовала только Клер. И Тори поклялась сохранять бдительность. Если Брант был хотя бы наполовину таким распутным, каким казался, Клер оставалась в опасности.

Тори еще более укрепилась в решимости оберегать сестру от графа.

Глава 4

– Тори? – Клер бросилась к сестре вверх по лестнице. Прошло три дня с тех пор, как граф ворвался в комнату Виктории, и все, казалось, вошло в норму. – Слава Богу, я нашла тебя!

– В чем дело, милая?

– Это все миссис Грин и ее дочка, Гермиона. Они сегодня не работают. Миссис Грин сказала, что у нее лихорадка и что Гермиона тоже заразилась.

– Лихорадка? Утром они обе выглядели совершенно здоровыми. – Тори вспомнила, что этим служанкам она поручила приготовить две комнаты для леди Эймз, одной из кузин графа, и ее маленького сына Тедди, которые должны были приехать в гости. Это была еще одна попытка добиться увольнения Тори, и в данном случае она ничего не могла поделать.

Она посмотрела вниз, на старинные часы у входа. День быстро катился к вечеру. Все слуги были заняты и нехотя выполняли порученную им работу. Любая попытка изменить привычный для них порядок вещей приводила только к большей неразберихе.

– Я разберусь, Клер. Ты ступай, помоги миссис Уоддинг. Она во дворе выбивает ковры.

Клер заторопилась во двор, а Тори спустилась вниз за шваброй и ведром.

Все комнаты особняка были прекрасно обставлены; для гостей лорда Бранта она выбрала две их них с видом на сад, одну в мягких персиковых тонах, а другую – в серовато-голубых. Решив, что для мальчика больше подойдет голубая комната, она начала уборку с нее. Открыла окна, впустив летний ветерок, взбила пышные подушки, стряхнула пыль с каминной полки и висящих на стенах картин. То же самое она проделала в соседней комнате, радуясь, что постели уже застланы, и под конец принялась протирать инкрустированные паркетные полы.