Кристина Скай - Милая пленница

Она едва могла рассмотреть, как к ней приблизилось худощавое лицо, почти не ощутила сильных рук, сжимающих ее талию. Целую вечность смотрела она в мерцающие серебристые глаза, и их взгляд замораживал душу…

А потом она провалилась во тьму.

Бешено ругаясь, герцог Хоуксворт нахлестывал уставших, взмыленных лошадей, решив во что бы то ни стало добраться до Сифорда к рассвету. Перед ним высились Каулсдонские холмы, бледные и тихие в свете полной луны. С дикой, безрассудной силой Хоуксворт гнал упряжку через березовую рощу к дороге, не видя мерцающих серебром стволов.

«Раджа!» — выкрикнула она, прежде чем провалилась в забытье. Раджа. Хоук снова выругался. Когда-то это было их шуткой, она дразнила его, говоря, что он выглядит таким же диким и безжалостным, как индийские князья. Ну, это просто еще одно доказательство того, что вся ее история — ложь.

Как будто он нуждался в этом доказательстве…

Но, похоже, во всем, что касается этой женщины, он навсегда останется уязвимым. От этой мысли Хоуксворта пробрало холодом, и он снова стегнул лошадей.

Кучер, сидевший позади герцога, поморщился. Его светлость поймал сегодня редкостную птицу, и не Джефферсу было осуждать его… Она была порождением самого ада, эта женщина, и могла любого мужчину довести до безумия.

Но все равно это было слишком непохоже на герцога: вымещать злобу на бессловесных тварях. Да и на слугах тоже, если уж на то пошло, и именно за это Джефферс так уважал хозяина, хотя тот и был чересчур требовательным.

Дорога резко повернула на восток, и Джефферс задохнулся, когда экипаж угрожающе накренился. Но он промолчал. Он отлично знал, что лучше не высовываться в минуты, когда герцогом овладевает черная ярость.

Вздохнув, Джефферс покрепче ухватился за ремень на дверце и молча вознес к небесам молитву о том, чтобы ему довелось увидеть наступающий день.

Глава 6

Несколькими часами позже солнце, неторопливо поднявшись над серыми волнами моря, набросило светящуюся серебряную сеть на меловые холмы Сифорда и Бичи-Хед. Дальше к востоку спокойно продолжали спать Семь Сестер, и их серовато-белые обрывистые склоны окутывал мягкий предутренний туман.

У сифордского причала покачивался на волнах одинокий шлюп, на борту которого красовалось слово «Сильф». Почти одновременно с первым лучом солнца на палубе шлюпа появилась коренастая фигура человека, тут же принявшегося перебирать бухты каната в поисках потертых мест.

Конечно, это было не слишком подходящее или приятное занятие для капитана Августа Скотта. Он предпочел бы сняться с якоря и отправиться к Азорским островам или хотя бы пойти на юг, через канал, к Дьеппу.

Нахмурившись, бывалый моряк обозрел облака, клубящиеся на горизонте. Погода ухудшится, решил он, полагаясь на безошибочный инстинкт человека, тридцать лет проведшего в море. Да, и к утру ветер сменит направление, и заметно похолодает.

Пожав плечами, капитан вернулся к своему однообразному занятию. Без канатов далеко не уплывешь, это он знал слишком хорошо.

Вдали, на дороге, идущей вдоль Суссекского побережья к Брайтону, появились клубы пыли. «Какая-то карета несется во всю прыть», — подумал капитан, неодобрительно сдвинув брови. В сонной деревушке Сифорд редко появлялись гости, к тому же в такой ранний час. Ловкие пальцы капитана продолжали работу, перебирая кольца каната, нащупывая обтрепавшиеся места и заменяя их кусками новой веревки. При этом он не переставал бросать заинтересованный взгляд на северо-запад, наблюдая за все увеличивающимся облаком пыли.

Минут через десять щеголеватая карета, запряженная четверкой, свернула на пустынную дорогу, ведущую к уединенному сифордскому пирсу. Брови капитана резко взлетели вверх, когда он разглядел на дверце кареты герб герцога Хоуксворта.

«Как это похоже на герцога, — подумал капитан, — влететь в Сифорд так, словно за ним черти гонятся, и это после того, как он не был тут несколько лет… Этот человек слишком безрассуден, — так и до беды недалеко».

Отбросив старый канат, капитан пересек палубу и направился к концу причала. Что ж, у знатных людей свои причуды… но капитану Скотту заплатили достаточно хорошо, чтобы он не обращал ни малейшего внимания на выходки герцога Хоуксворта.

Карета еще не остановилась, а Джефферс уже спрыгнул на землю и бросился к лошадям, чтобы успокоить их и вообще заняться ими. Сам герцог выглядел усталым, почти изможденным, но это ничуть не помешало ему мгновенно соскочить на землю. Встретив тревожный и вопросительный взгляд Джефферса, герцог нахмурился.

— Тебе ни к чему задерживаться тут надолго, Джефферс… разгрузишься, и на этом все. Потом можешь вернуться в ту гостиницу, что мы видели за холмом. Займись лошадьми… да и сам устройся поудобнее.

Однако долгие годы службы давали Джефферсу кое-какие привилегии. И потому он продолжал вопросительно поглядывать на герцога, хотя и не решался заговорить вслух.

— Да не суетись ты, как наседка, Джефферс! — огрызнулся хмурый герцог. — Тебя все это не касается. А что до вопроса, который вертится у тебя на языке, так… ты дождешься меня в ту самую минуту, как меня увидишь, и ни одним чертовым мгновением раньше! — И после этого категорического заявления Хоуксворт повернулся, рывком распахнул дверцу кареты и исчез внутри.

Когда глаза герцога привыкли к полутьме, царившей внутри кареты, он внимательно всмотрелся в расслабленно лежащее на сафьяновых подушках тело. Ярко-рыжие волосы выскользнули из-под капюшона и беспорядочно разметались вокруг неестественно бледного лица. Одна рука, словно в жесте самозащиты, лежала поверх серой шерстяной шали, которую Хоук ночью набросил на женщину. Другая рука безвольно свисала с сиденья.

Хоук цинично подумал, что Изабель выглядит настолько невинной, что при виде ее просто невозможно поверить в развращенность этого существа. Чуть прищурившись, он наклонился и подхватил свою жену, крепко прижав ее к груди.

И в то же мгновение его окутал аромат жасмина, исходящий от ее волос и тела. Женщина негромко застонала и прижалась к Хоуку, отчего у него перехватило дыхание. Он почувствовал внезапное напряжение в паху и проклял собственную отзывчивость. «Еще одно доказательство ее власти надо мной», — гневно подумал он, борясь с охватившим его желанием.

Выругавшись себе под нос, он, держа Изабель на руках, выбрался из кареты. Увидя на пирсе ожидавшего его капитана, Хоук порадовался, что плащ, свисавший с неподвижного тела, надежно скрыл его возбуждение.

— Как видите, Скотт, неожиданный визит! — коротко сказал герцог. — Моя жена плохо себя чувствует, так что я сразу спущусь с ней в каюту. Джефферс поможет вам перенести наши вещи… впрочем, их совсем немного. Потом вы сможете заняться подготовкой запаса провизии — думаю, на неделю, не больше. А потом подготовьте расчет курса на… — Хоуксворт заколебался, но лишь на мгновение. — Пожалуй, на остров Уайт.