Джулия Бирн - Пленница викинга

– Да, наедине, – прорычал он, и девушку бросило в дрожь от звуков его голоса. – Когда ты сможешь выпустить на свободу пламя, едва не погашенное твоим мужем.

Боже праведный, она же сейчас упадет. От слов Рорика и нежного прикосновения его пальцев у нее голова пошла кругом. Она этого не допустит. Никогда.

– Да, – буркнул он, словно прочитав ее мысли. – Ты будешь сопротивляться, кошечка. Ничего другого я от тебя и не жду. Но пока что подумай об этом. – Он глядел ей прямо в глаза. – Если бы я оставил тебя там, ты бы не выжила. Если бы ты сбежала от мужа, то никогда бы…

– Меня это не волнует. – Придя в ужас от мысли, что первый же мужчина, заставивший ее тело откликнуться, оказался бесчестным грабителем, она выскользнула из-под его руки и попятилась. – Я могла бы и выжить. Я могла бы добраться до Эдуарда. Ты не имел права останавливать меня.

– Проклятие, я…

– Но в одном ты прав, – продолжила Ивейна. – Я буду сопротивляться. Ты еще пожалеешь, что вообще меня встретил. Я…

– Думаешь, мне это в голову не приходило? – неожиданно огрызнулся он, и девушка удивленно умолкла. – Обычно я не похищаю женщин, леди, но увидев тебя, связанную и беспомощную, я забыл обо всем. – Теперь его голос напоминал звериное рычание. – Клянусь чертогами Вальгаллы[10], я прикоснулся к тебе и еле удержался, чтобы не овладеть тобой прямо посреди зала.

Она вспомнила! Боже милостивый, она вспомнила. Путы, беспомощность и прикосновение.

Ивейна хватала ртом воздух, дрожа от нахлынувших воспоминаний, а тем временем перед ее внутренним взором возникла куда более пугающая картина. Она увидела себя в объятиях вождя викингов; он склонился над ней, прижимаясь своими твердыми губами…

С беззвучным криком она бросилась бежать.

Четвертая глава

Не успела Ивейна и шага сделать, как Рорик схватил ее за талию.

– Ты еще подерись тут со мной, – предупредил он, – и каждый мужчина на этом корабле будет глядеть на тебя с похотью.

Слова прозвучали как пощечина. Ивейна с дрожью перевела дыхание и чуть не поперхнулась, когда Рорик привлек ее к себе. Его рука казалась выкованной из железа. От его запаха, смешанного с ароматами нагретой на солнце кожи и соленого воздуха, кружилась голова.

– Отпусти меня!

– Чтобы ты упала и шею себе свернула? Проклятие, кончай дрожать. Ничего плохого я тебе не сделаю.

– И ты хочешь, чтобы я в это поверила? Когда ты говоришь, что хочешь меня, и сразу же проклинаешь?

Рорик помолчал.

– Ты плохо знаешь мужчин, милая девушка. Я и не догадывался, насколько ты невинна. – Он склонился к ней. – Вот тебе первый урок. Мужчина бывает не в лучшем настроении, когда сжимает в объятиях женщину, которой не может обладать.

– Могу предложить лекарство от столь тяжкого недуга. Отпусти меня.

Она почувствовала, как губы Рорика скользнули по ее волосам.

– Но ты все еще дрожишь. На раскачивающейся палубе так трудно устоять на ногах.

Святые небеса! Сначала он напугал ее до полусмерти, а теперь дразнит?!

– Я не стану драться с тобой на виду у этих дикарей, – огрызнулась Ивейна. – Но и падать не собираюсь. Тем более, к твоим ногам.

– Я бы не позволил тебе упасть, кошечка. Я сразу поймал бы тебя, и мы упали бы вместе.

– И ангелы сменят нимбы на раздвоенные хвосты.

Рорик рассмеялся. И чмокнул ее в щеку.

– Я всего лишь собирался зашнуровать твой киртл. В этом нет ничего страшного.

– Нет, – прошептала Ивейна, чувствуя, как колотится сердце. – Ничего страшного.

Он медленно отпустил ее. Это ничего не меняло. На подгибающихся ногах далеко не убежишь.

Ничего страшного? Он понятия не имеет о женских страхах. И она ничего не знала о них до сегодняшнего дня.

Эта мысль заставила ее поежиться.

– Ты мне только мешаешь, – проворчал Рорик.

Ивейна его не слушала. Он завязал одну тесемку и перешел к следующей. Всего было три тесьмы: достаточно зашнуровать две из них, и она будет одета.

Как только второй узел был затянут, девушка повернулась и бросилась бежать по раскачивающейся палубе, пока не почувствовала, что вот-вот упадет.

Ее сердце бешено билось, желудок скрутило. Дрожь была такой сильной, что она продолжала двигаться вперед лишь по инерции. Шатер манил ее к себе, словно надежное убежище.

Перед ней возникла мачта. Ивейна метнулась в сторону, вспомнив о трех игроках в кости. На этот раз ей было не до них.

Пока один из парней не встал у нее на пути.

Его лицо казалось смутно знакомым. Ивейна нахмурилась, пытаясь вспомнить, затем, выругав себя за медлительность, попыталась его обойти.

Юнец раскинул руки, загородив ей проход. Он не пытался прикоснуться к ней, но его оценивающий взгляд бессовестно скользил по ее телу.

Ивейна скрипнула зубами в приступе ярости.

– Убирайся с дороги, проклятый язычник!

Викинг запрокинул голову и расхохотался.

– А кошка-то кусается, – объявил он. Но его усмешка была недоброй. Он открыл рот, чтобы что-то добавить.

– Пропусти ее, Оттар.

– Ты что, не слышал, как она…?

– Отойди!

Голос Рорика хлестнул, как плеть. Ивейна вздрогнула. Она поморщилась, когда Рорик схватил ее за руку, но не стала противиться.

Оттар с неохотой отступил и покраснел, услышав смешки.

Ивейна не стала дожидаться продолжения. Она поспешила к шатру, ни на мгновение не забывая об идущем рядом Рорике, о железных пальцах, сжимающих ее руку. И все же вырваться она не пыталась. Он нужен ей. Если бы не его защита, ей оставалось бы лишь выброситься за борт.

Но его покровительство имеет свою цену.

Не сводя глаз с шатра, девушка ускорила шаг.

– Еще один урок, – прошептал Рорик. – Когда жертва бросается наутек, охотничий азарт преследователей разгорается еще сильнее.

– По-моему, меня уже поймали, – возразила Ивейна. – Так что позволь мне уединиться в моей тюремной камере.

– Ты еще не поймана, милая пленница. Мы можем договориться.

– Не питай иллюзий. Мне ничего от тебя не надо. Кроме свободы.

– Упрямая кошечка. – Рорик тихо засмеялся. – Ты боишься меня, малышка, потому что ты девственница. Но это пройдет.

– Потому что ты хочешь лишить меня девственности! – выпалила Ивейна, впервые взглянув на него.

– Нет, – поправил он. – Потому что ты перестанешь меня бояться.

– Я тебя не боюсь, – заявила Ивейна. – И ты ничего у меня не отнимешь.

Рорик прищурился. Да, кошечка, ты будешь моей. Ты сама это знаешь. И поэтому так отчаянно сопротивляешься.

Но он не мог сказать это вслух. Не сейчас, когда она стоит, такая маленькая и беззащитная, в толпе мужчин.

Он глядел на нее, на ее нежные, дрожащие губы, на ее гневное, упрямое лицо, и ощутил нахлынувшее желание сделать ей хоть какой-то подарок.