Дженнифер Хеймор - Искушение для леди

Ознакомительный фрагмент

— Я знаю, — сказал Уилл. — Команда искала вас несколько часов, но им не удалось вас найти. Что случилось?

— Меня затянуло в глубину под тяжестью одежды. Я едва не утонула, прежде чем мне удалось сбросить плащ и башмаки. К тому времени, как я вынырнула на поверхность, судно удалилось на значительное расстояние.

— Слава Богу, вы хорошо плаваете! — воскликнул Уилл с жаром.

— Да. — В детстве они с Сереной часто устраивали заплывы в океане. Не многие представители их класса умели плавать, даже моряки. Однако она помнила, что Уилл тоже владел этим искусством. Когда-то давно он рассказывал ей, что его старший брат брал его с собой плавать в ближайшем заливе, когда они были подростками.

— Я кричала... Но корабль повернул не в том направлении и с каждой минутой все больше удалялся.

Мег глубоко вздохнула, вспомнив, какое отчаяние она испытывала в то время. Как она охрипла от непрерывного крика. И жуткое чувство безнадежности, охватившее ее, когда корабль окончательно скрылся в тумане.

Она хотела жить. Сестра нуждалась в ней. И она без памяти любила мужчину, который теперь преклонил перед ней колено.

— Они не услышали меня, — продолжала она. — Дул сильный ветер, бурное море окутывал туман. Но мне было известно, что в этот день судно достигнет Антигуа. Я не знала, что мне еще делать, кроме как плыть в том направлении. Вряд ли мне удалось бы доплыть так далеко, но у меня не было выбора. Оставалось только пытаться.

Я плыла и плыла, и вот небо очистилось, и море успокоилось. Я страшно устала, но мне показалось, что я вижу землю. Она была слишком далеко. Я поняла, что мне туда не доплыть. А затем я заметила что-то, качающееся на волнах неподалеку. — Мег улыбнулась, вспомнив радость, которую она испытала, увидев трухлявое дерево. — Это было длинное тяжелое бревно. Из последних сил я подплыла к нему и повисла на нем.

Думаю, я потеряла сознание. Следующее, что я помню, — как открыла глаза в сумерки. На меня надвигался корабль. Веря, что меня спасут, я закричала слабым голосом. Но матросы уже увидели меня, приблизились и подняли на борт. Они были грубыми, совсем не похожими на дружелюбных моряков с корабля, на котором мы плыли из Англии. Меня подвели к капитану.

— Кто был этот капитан?

Настал момент, когда трудно стало говорить, без того чтобы не открыть слишком много. Взглянув прямо в лицо Уиллу, Мег не ответила на его вопрос.

— Он похитил меня и угрожал страшными последствиями, если я попытаюсь бежать. Эти угрозы никогда не прекращались. Я в конце концов освободилась от него, но если теперь я отправлюсь к своим сестрам, он легко нас найдет и не проявит милосердия ни ко мне, ни к моим родным. Я не могу рисковать их безопасностью. И не буду.

Лицо Уилла потемнело, и он с силой сжал ладонью ее колено.

— Кто он такой, Мег? — Голос его дрожал от эмоций, которые она не осмеливалась назвать.

Мег только покачала головой.

— Он причинил вам боль? Он... или кто-то из этих мужчин прикасался к вам против вашей воли?

Лицо ее мгновенно вспыхнуло, и она отвела глаза.

— Нет, — еле слышно прошептала она. — Нет, все было совсем не так. Капитан не позволял никому из своих людей тронуть меня или его жену под страхом смерти.

Кавершем был одержим соблюдением внешней благопристойности и учтивости. Хотя он мог быть жестоким до безумия, важнее всего было для него выглядеть истинным английским джентльменом — нет, более чем просто джентльменом, — таким же, если не лучше, как его сводный брат маркиз Миллбридж. Любой из его людей, тронувший Мег или Сару, подпортил бы ему репутацию, а он бы этого не потерпел. Хотя вряд ли ей удастся забыть плотоядные взгляды, которые бросали на нее матросы за спиной Кавершема, а также их похотливые прикосновения. Ни разу за все восемь лет не забыла она запереть на ночь двери своей каюты.

— Значит... мальчик?.. — произнес Уилл, указывая в сторону своей каюты.

— У капитана была молодая жена, на год младше меня. Она была американка из простых, и ему больше всего на свете хотелось, чтобы она научилась светским манерам и он мог бы представить ее как леди. Как только он услышал мою речь, он сразу же понял, что я хорошо образованна, и начал расспрашивать о моем происхождении. Что я ему по глупости и открыла. Он поручил мне превратить его жену в настоящую леди. Я была ее компаньонкой почти восемь лет... — Она умолкла, чтобы хоть немного прийти в себя. Сара и Джейк вместе были ее спасательным тросом, ее избавителями, помогавшими не сойти с ума, ее единственной радостью. Без Сары, которую она полюбила и старалась защитить, Мег бы сделала все возможное, чтобы сбежать от Кавершема еще много лет назад.

Но Сара ушла навсегда.

— Она умерла прошлой зимой, — прошептала Мег дрожащим голосом.

Ладонь Уилла на ее колене сжалась чуть сильнее.

— Мне очень жаль.

Девушка робко кивнула. Выражение его лица побудило ее открыть больше, чем она намеревалась.

— Джейк — ребенок Сары. Но теперь, когда она умерла, я его мать.

Джейк медленно выдохнул.

— А его отец — тот капитан, о котором вы говорили?

Она молча кивнула.

Желваки на его скулах набухли, но в остальном он оставался совершенно невозмутимым.

— Мег! — Голос его звучал ровно. — Вы понимаете, что не имеете права забрать ребенка у его отца? Это расценивается как похищение. — Он помедлил, прежде чем добавить: — За это полагается виселица.

— Я знаю. — Мег старалась сохранить самообладание. Ей совсем не хотелось разочаровать этого мужчину. Его она уважала больше, чем кого-либо еще в мире. — Это одна из причин, почему я не могу вернуться в Англию. — Когда он ничего не ответил, она продолжила: — Я должна была увезти его. Джейк не выживет, оставаясь с отцом. И я не выживу тоже. Мы должны были бежать от его жестокости и неистовства.

Голос ее звучал твердо и только слегка подрагивал на отдельных словах. Жестокость Кавершема резко возросла после смерти Сары. Он по-своему любил Сару каким-то извращенным образом, и ей удавалось сдерживать его безумие. А теперь... Мег содрогнулась.

— Кто он такой? Я найду его и привлеку к суду...

— Нет! — Мег даже не пыталась объяснять ему, насколько это неосуществимо.

Тупик. Они с Уиллом сердито уставились друг на друга. Наконец он сказал:

— Вы ведь скучаете по своим сестрам, Мег? Они все еще горюют по вам.

Она еще крепче сжала ладони, лежавшие на коленях, так что костяшки пальцев побелели.

— Я скучаю по ним больше всего на свете, но не стану сознательно подвергать их опасности.

— А я не могу представить себе, как я приду к ним и объявлю, что вы живы, но предпочли укрыться в Ирландии, а не обратиться к ним за помощью.