Розалинда Лейкер - Танцы с королями

— Я не потерплю непослушания и глупых капризов в детской! — так говорила обычно няня всякий раз, когда ей приходилось сталкиваться со своеволием и упрямством своей питомицы. Берта Клемонт отличалась многими превосходными качествами — трудолюбием, — опрятностью, дисциплинированностью. Она была предана своим теперешним хозяевам и благодарна за щедрые подарки и особые привилегии, которыми пользовалась в доме. Нигде до этого ей не жилось так вольготно, как в Шато Сатори, и Берта изо всех сил старалась показать, что заслуживает этих знаков внимания и проявляла неистощимое рвение. Однако был у Берты один существенный изъян, который остался незамеченным как Маргаритой, так и Лорентом. Если в прошлом она и была способна испытывать какое-то чувство теплой материнской любви и заботы, то к тому времени, когда она поступила на службу к супругам Пикард, суровый жизненный опыт начисто его вытравил. Она не испытывала ни малейшей симпатии к Жасмин и выполняла свои обязанности с холодной и бездушной старательностью. Ее нельзя было упрекнуть ни в чем, кроме одного — она относилась к девочке не как к маленькому, но достойному уважения человеку, а как к предмету, порученному ее заботам. Она без колебаний применяла строгие меры наказания — больно дергала девочку за ее ярко-коричневые локоны или же угрожала посадить на десять минут в темный чулан, и этого вполне хватало, чтобы подавить любой бунт Жасмин в самом зародыше, потому что, несколько раз испробовав на себе крутой нрав няни, девочка побаивалась ее.

— У этого ребенка слишком много всего, — бурчала себе под нос Берта, когда отец приносил Жасмин очередную игрушку. При первом же удобном случае няня отнимала ее, игнорируя бурные слезы девочки, а затем отдавала назад несколько позже в качестве награды за прилежное поведение. Жасмин довольно быстро выучилась легко переносить эту мелочную тиранию в детской и никогда не таила обиды против Берты, ибо ее дни были слишком полны безоблачным счастьем, чтобы их могли омрачить эти пустяковые придирки.

В отличие от обитателей Шато Сатори, проводивших дни в праведных трудах и наслаждавшихся заслуженным счастьем, обитателей Версаля постигла новая беда. Трагедия случилась внезапно и оттого была еще более страшной. Великий дофин, единственный законный сын Людовика XIV, человек, обладавший отменным здоровьем, заболел оспой и скоро скончался. В этот час скорби, охватившей всю Францию, Маргарита горевала вместе со всеми и соболезновала всем членам королевской семьи, включая ее старого заклятого врага.

Спустя два года Версаль и его окрестности охватила эпидемия кори и унесла жизнь юной супруги нового дофина, которая доставляла столько радости королю и Франсуазе.

Маргариту, лишь недавно выходившую Жасмин после очередной эпидемии, как громом поразили дурные вести, которые принес Лорент. Болезнь не пощадила и самого нового дофина вместе с его старшим сыном, и теперь оба находились у врат смерти.

Молодой человек умер в тот же день. Маргарита и Лорент сидели в библиотеке у камина с книгами в руках, но их отсутствующие взгляды говорили о том, что они были не в состоянии прочитать ни строчки, будучи в совершенно подавленном настроении. Никто из них не ожидал гостей, поэтому так удивил Пикардов приход лакея, который известил о прибытии герцогини де Вентадур и добавил, что посетительница просит принять ее безотлагательно. Эта знатная дама была хорошо известна обоим супругам. Когда-то она явилась в Шато Сатори в числе первых покупательниц, а с годами деловые отношения переросли в тесное знакомство.

— Пригласите герцогиню сюда немедленно, — сказал Лорент, встав с кресла и приосанившись, чтобы принять гостью стоя, как заслуживал ее титул. Маргарита, поспешно поставив книгу на полку, встала рядом с ним.

Каково же было их изумление, когда на руках у стремительно вошедшей в комнату герцогини они увидели двухлетнего сына покойного дофина, сонно прильнувшего к плечу высокородной дамы!.. Де Вентадур остановилась в нескольких футах от них и движением головы дала понять, что никто не должен приближаться к ней.

— Подождите! Не подходите ко мне! Я знаю, что Жасмин уже переболела корью, но боюсь заразить вас.

— Это маловероятно, — ответил Лорент. — Мы с женой перенесли эту болезнь еще в детстве, а второй раз, как известно, она не пристает.

Герцогиня на секунду облегченно закрыла глаза.

— Слава Богу! А я уже не знала, куда отнести маленького Людовика. — Она обратилась к Маргарите:

— Пока что у него нет никаких признаков кори, но если это случится, вы поможете мне выходить его? Я помню ваши слова о том, что вы полагаетесь на стойкость самого организма и на хороший уход. Судя по выздоровлению Жасмин, вы оказались правы. Я взяла это дитя прямо из колыбели и тотчас поспешила сюда, ибо при первых же признаках болезни он попадет в лапы придворных лекарей, которые только и знают, что пускать кровь и давать рвотное. Мне кажется, что чем хуже становится их пациентам, тем более варварское лечение они назначают. Едва ли стоит говорить о том, что подобный отзыв об их методах я не рискнула бы повторить в другой компании.

Маргарита и Лорент обменялись быстрыми взглядами. Когда заболела Жасмин, он хотел пригласить королевских медиков, посчитав обычных врачей недостаточно квалифицированными для лечения любимой дочери, однако Маргарита наотрез отказалась и не желала даже слышать о них, вспомнив слова Огюстена о том, что королева прожила бы еще долго, если бы доктора не вздумали ее оперировать. Недоверие Маргариты к этим эскулапам еще более усилилось, и вся ее крестьянская кровь восстала, когда она узнала о том, что иногда при особо трудных родах у особы королевской крови они резали и свежевали овцу, полагая этим своеобразным жертвоприношением облегчить боли родовых схваток. Скорее всего, бедная роженица просто теряла сознание от ужаса, когда ее заворачивали в окровавленную овечью шкуру.

— Вы и маленький дофин — желанные гости в нашем доме, — сказала она герцогине. — Я сделаю все возможное, чтобы маленький дофин выздоровел, если появятся признаки кори. — Она протянула руки к герцогине. — А сейчас разрешите мне взять его у вас и положить в постель. У вас очень усталый вид.

Герцогиня освободилась от своей драгоценной ноши и в изнеможении рухнула в кресло, закрыв лицо руками.

— Ужасно! Все охвачены жуткой паникой. Подумать только, за последние два года один за другим умерли три престолонаследника!

Печальная Маргарита крепче прижала к груди спящее дитя.

— А как же брат этого мальчика? Неужели нет никакой надежды?