Элейн Барбьери - В плену экстаза

Подойдя к бару, Билли невольно коснулась рукоятки пистолета. Несколько минут спустя, уже со стаканом в руке, она прислонилась к стойке и окинула взглядом зал. Он оказался совсем небольшим, а мебель была сколочена из неотесанных досок. Однако посетителей заведения это вполне устраивало; они весело смеялись и переговаривались, а некоторые играли в карты или в кости, судя по всему — на выпивку. Удостоверившись, что человека, которого она искала, среди игравших нет, Билли стала разглядывать других посетителей. Она сразу же обратила внимание на то, что у всех на ремнях по шестизарядному пистолету — исключение составляли лишь те, у кого с собой вообще не было оружия.

В самом дальнем углу кто-то тронул клавиши старенького пианино, и все головы тотчас повернулись в сторону престарелого музыканта, заигравшего какую-то балладу.

Минуту спустя дверь рядом с музыкантом отворилась, и в зал вошла высокая женщина в золотисто-красном платье. У нее были светлые волосы, поднятые в высокую прическу, темные глаза и безупречные черты лица. Женщина была не первой молодости, но ее прекрасной фигуре позавидовали бы и многие молодые дамы. Когда же она приблизилась к пианино и запела, все умолкли, а некоторые из посетителей даже подошли к ней поближе.

У певицы оказался глубокий и удивительно красивый голос. Баллада, которую она исполняла, никого не оставила равнодушным, и, когда певица умолкла, зал взорвался аплодисментами и криками «бис».

Кто-то из мужчин выкрикнул название другой песни. Певица тут же улыбнулась и сказала:

— Хорошо, Харри. Я счастлива исполнить просьбу одного из наших завсегдатаев. — Она повернулась к пианисту и подмигнула ему: — Ты же знаешь эту балладу, Чарли, не правда ли?

Музыкант вместо ответа взял несколько аккордов, и певица утвердительно кивнула. Окинув взглядом зал, она вдруг погрустнела и запела о том, кто когда-то любил и, потеряв свою любовь, до сих пор оплакивал эту потерю.

И песня и голос певицы произвели на Билли сильнейшее впечатление. Девушка на несколько секунд закрыла глаза, предаваясь воспоминаниям. «Нет, нельзя об этом думать», — сказала она себе. Открыв глаза, Билли поднесла к губам стакан и залпом осушила его. Огненная жидкость обожгла горло и опалила желудок. Билли понадобилось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить дыхание. Отдышавшись, она подала знак бармену, чтобы тот налил еще одну порцию. Держа себя на этот раз в руках, Билли снова повернулась к певице. Та вскоре умолкла, и ее тут же попросили спеть еще что-нибудь, но женщина отрицательно покачала головой и, явно польщенная вниманием слушателей, подняла вверх ухоженную руку, требуя тишины:

— Парни, если хотите снова услышать, как я пою, оставайтесь с нами подольше. Потом я исполню все, что вы попросите.

Взмахнув рукой, певица скрылась за зашторенной дверью. Билли повернулась к стойке и, взглянув на бармена, спросила:

— Полагаю, это Лил Калвер…

— Она самая, малыш.

Билли молча кивнула и, взяв со стойки свой стакан, повернулась к двери, за которой исчезла Лил Калвер. Сделав маленький глоток, она осторожно поставила стакан обратно на стойку и направилась к пианисту, продолжавшему что-то наигрывать. Он поднял на нее потное морщинистое лицо, и Билли еще ниже надвинула на лоб поля шляпы. Опустив в блюдо на пианино монетку, она вызвала на лице музыканта щербатую улыбку. Тут чей-то громкий крик в другом конце зала заставил его забыть о Билли, и девушка сделала осторожный шаг в сторону. В следующее мгновение она тихо и незаметно проскользнула в дверь, за которой обнаружилась лестница. Немного помедлив, она направилась к ступенькам.

Тяжело вздохнув, Люсиль повернула голову, чтобы взглянуть на окно своей спальни. Стояло яркое солнечное утро, но воздух был тяжелым от влаги, — вероятно, ночью шел дождь. Спала она плохо, и ей совершенно не хотелось вставать. К тому же в последнее время она часто испытывала недомогание. Более того, временами ей казалось, что самое худшее еще впереди.

Люсиль снова вздохнула. О Господи, неужели она больше никогда не почувствует себя лучше? Будь он проклят, этот Уоллис Паттерсон! Это он во всем виноват! Виноват в ее бессонных ночах, ее взвинченности, невозможности радоваться жизни — она даже аппетит потеряла. А теперь, похоже, ей придется перенести еще одно унижение.

Да, ужасное унижение! Ведь Пат по-прежнему не проявлял к ней интереса. Какой негодяй! Она уже все перепробовала! После скучной вечеринки у Лоры Хендерсон она встречала Пата еще дважды. Один раз в парке, когда была уверена, что он захочет к ней присоединиться. Но он этого не сделал. Второй раз они встретились в банке, куда, пребывая в отчаянии, она пришла проведать отца. Она сделала все, чтобы столкнуться с Патом нос к носу, но этот мерзавец поприветствовал ее с такой рассеянной галантностью, какую проявил бы к любой другой женщине.

На Люсиль накатила новая волна тошноты.

— Пат, ты чудовище! Из-за тебя я заболела! — воскликнула она и в следующую секунду, прикрыв ладонью рот, бросилась к умывальнику, где ее тотчас же вырвало. Судорожные спазмы лишили Люсиль последних сил, и с тихим стоном она опустилась на пол возле умывальника. Ее дыхание было частым и прерывистым, на лбу и на верхней губе выступили бисеринки пота, пот ручьями струился по спине и груди. Заставив себя подняться на ноги, она с величайшим трудом добралась до кровати и со стоном рухнула в ее мягкие объятия.

Люсиль легла на живот, но ей не следовало это делать. Вскоре грудь у нее ужасно заболела, и она улеглась на спину. И тут же все вокруг закачалось перед глазами. С губ девушки сорвался тихий стон.

— О Боже, я умираю… Я умираю и уже никогда не верну Пата. — В неподдельной скорби Люсиль прикрыла лицо ладонью. — О… он никогда не узнает, что я люблю его…

Люсиль в отчаянии уронила руку на постель и тотчас же представила себя на смертном одре: среди огромного количества цветов она была прекрасна, почти божественна в своей мертвенной неподвижности. Одинокая слеза вытекла из уголка ее глаза, когда перед ее мысленным взором возник Пат, убитый горем. Потрясенный, он повернулся к кому-то вне поля ее зрения. Но что это?.. Чьи это огромные груди выплывают из дверного проема?.. Какой негодяй! Люсиль в гневе наблюдала за развитием действия… Вот Пат склонил голову над огромной грудью Мариэтты Хили, и Мариэтта обвила его шею руками в страстном желании утешить. Он всхлипывал со стонами, демонстрируя свое горе, но выражение его глаз… Уж не смеется ли он, черт подери?!

Ох, ему это даром не пройдет! Люсиль села в постели и сделала глубокий вдох, чтобы отогнать снова накатившую тошноту. Расправив плечи, она вскинула подбородок и заставила себя спустить ноги на пол. Затем осторожно поднялась и немного постояла, чтобы удержать равновесие. Сейчас она примет ванну, оденется и немедленно отправиться к доктору Стивену. Он даст ей тоник или что-нибудь другое, но она непременно должна избавиться от этих ежедневных мучений. А уж потом… Потом можно будет взяться за мистера Паттерсона! Все, с нее хватит!