Эллен Марш - Бегство от грез

– Ах, вот чем объясняется ваше назначение. Армия переходит к активным действиям, и король, сомневающийся в лояльности своих военных, обратился через конгресс к офицерам, которые никогда не присягнут Наполеону Бонапарту, – Исмаил отвернулся и начал собирать тарелки. – Почему вы не рассказали об этом мэм-саиб?

Тонкая морщина пролегла между бровями Тарквина.

– Я не хотел огорчать ее. Не прошло и дня, как мы поженились.

– Она скоро сама услышит об этом.

– Да, но есть надежда, что к тому времени французские военные возьмут Наполеона под стражу и мое назначение окажется безобидной синекурой.

– Если Аллаху так будет угодно, – пробормотал Исмаил. Но выглядел он при этом совсем неуверенно.

Между тем в карете Ровена поведала о своих страхах Евгении, которая, пожав плечами, сочла их не заслуживающими беспокойства.

– В таких назначениях нет ничего необычного, – успокоила она. – Сейчас во французской армии служит много иностранных военных.

– Значит, вы считаете, что это распространенное явление? – спросила Ровена.

– Ну конечно! Я даже знаю, что командир полка вашего брата сам подчинялся иностранцу. Ирландцу.

– Пятый полк легкой пехоты? Вы точно это знаете?

– Да. Моя горничная Клодильда в молодости была у них маркитанткой. Вы никогда об этом не слышали? – спросила она, глядя на озадаченное лицо Ровены. – О, возможно, я не должна удивляться. Для вас, англичанки, это противоестественная идея – посылать женщину на поле битвы. Ах, ба! Не смотрите так шокированно! Маркитантки не сражаются. Они даже не выходят на линию фронта. Они просто отвечают за содержание провизии для раненых солдат, – Евгения наклонилась к Ровене, чтобы похлопать ее по колену. – И не забывайте, дорогая, об одной самой важной вещи: никто во всей французской армии не желает возвращения этого корсиканского людоеда.

– Это правда, – медленно произнесла Ровена. – И Квин довольно часто повторял, что Наполеон никогда не убежит с Эльбы. До тех пор, пока британские войска будут стеречь его.

– Итак, вы видите, что ваши страхи беспочвенны. Ваш красивый майор не обнаружит никакой разницы на своем новом посту. И вы, дорогуша, должны перестать так сильно тревожиться по пустякам. Надо радоваться тому, что вы проведете зиму здесь, а не в Австрии. И я обнаружила новый модный магазин с самыми дорогими шляпками около набережной Лувра. Возможно, мы выберем ту, которая снова очарует вашего мужа, а?

Они улыбнулись друг другу, сразу обо всем забыв, и позже Ровена была вынуждена признать, что действительно у мадам Фонтэн очаровательные шляпки и, возможно, она решится купить одну для обольщения майора Квина. Евгения уговорила ее купить несколько, в том числе маленькую зеленую шляпку, украшенную желтыми перьями, которая так подходила к зеленому рединготу Ровены. Провожаемые улыбками и поклонами мадам Фонтэн, они вернулись в свою карету с покупками и отправились к Тортони.

Несмотря на морозную погоду, обещавшую снег, кафе было заполнено. Они были вынуждены ожидать столик, пока их не заметила Арабелла Гросвенор-Винтон, занимавшая отдельный отсек со своими двумя кузинами, приехавшими из Англии. Было заказано мясо, хотя Ровена отказалась есть, говоря, что она лучше подождет и пообедает со своим мужем.

– Ровена недавно вышла замуж, – сообщила Арабелла своим кузинам. – За бригад-майора британской кавалерии.

– Ваш муж в настоящее время служит в Париже? – спросила одна из них и в ответ на кивок Ровены быстро добавила: – Тогда, наверное, вы сможете рассказать нам что-нибудь о слухах, которые распространились на корабле, когда мы переплывали Па-де-Кале?

– О каких слухах? – заинтересовалась Евгения, прекрасно говорившая по-английски.

Арабелла сделала неопределенный жест рукой.

– Клара слышала какую-то сплетню о Наполеоне Бонапарте, что он, раздраженный Людовиком, отказавшимся присылать ежегодную ренту, обещанную союзниками, грозился пообедать, вторгшись во Францию.

– Это правда, – Клара Гросвенор-Винтон с тревогой обратилась к Ровене. – Они говорят, что у него нет денег и это ему настолько надоело, что он собирается вернуться в Париж и снова провозгласить себя императором.

– Какая глупость, – энергично запротестовала Арабелла. – Так уж он и нуждается, в самом деле! Можете вы объяснить мне, какие расходы могут быть у узника на уединенном острове? Все это ерунда, говорю вам! И, даже если Наполеон решился бежать, он должен быть арестован в тот самый момент, когда ступит на французскую землю. Мне так говорил папа.

– Как вы думаете, миссис Йорк? – спросила младшая сестра Клары, Мэри.

Но раньше чем Ровена смогла ответить, чья-то тень упала на стол, и наглый голос с сильным акцентом произнес по-английски:

– Да здравствует император! Да здравствует Наполеон!

Их испуганные глаза уставились на высокого француза, который вытянулся над ними с неприятной улыбкой, кривившей его губы. Он был одет в темно-синий мундир с золотыми эполетами и коричневые облегающие панталоны. Евгения и Ровена обменялись беспокойными взглядами, узнав форму конного гренадерского полка императорской гвардии.

– Я понял, что вы только что приехали в Париж, – продолжал этот человек на своем отвратительном английском, глядя на Клару и Мэри, которые были очень юными и хорошенькими. Обе смущенно покраснели и уткнулись в свой лимонад. Никем не одернутый, гренадер оперся руками о стол и перевел свой пристальный взгляд с Евгении на Арабеллу. Обе были одеты по последней моде, с глубокими декольте, открывавшими округлые выпуклости их грудей.

– Должен признаться, я начинаю думать, что каждый кусочек английской леди такой же прелестный, как и у французской, – сказал он, придвигаясь ближе. – И вас пятеро. Какая удача! За нашим столом несколько моих друзей горят желанием подружиться с вами. Пойдемте, присоединяйтесь к нам.

– Вы дерзки, сэр, – холодно произнесла Арабелла.

– Я? – его ухмыляющееся лицо было очень близко от нее. – Вы еще увидите, каким дерзким я могу быть, милочка.

Краска прилила к щекам Арабеллы. Евгения стала подниматься. Ровена остановила ее, прикоснувшись ж ее руке, пресекая какой-либо опрометчивый ответ, я на прекрасном французском языке сказала:

– Думаю, вам лучше оставить нас в покое, месье, иначе мы вынуждены будем обратиться за помощью.

Гренадер уставился на нее, затем схватился за голову и засмеялся. Несколько посетителей обернулись на этот звук, но вид синей униформы заставил их быстро отвести взгляд.

– У рыжей надменный язык, – заметил гренадер, когда смог заговорить снова. – Скажи мне, дорогая, – продолжил он, переходя на французский, – где ты выучилась так бойко говорить на нашем языке?