Мэри Гилганнон - Мечта Дракона

– Жаль его? – нахмурился Мэлгон. – Как можно жалеть человека, грубо оскорбившего тебя? Алевенон заслуживал смерти, причем гораздо более жестокой, чем та, которую он принял из твоих чересчур ласковых рук.

Рианнон покачала головой.

– У него был какой-то душевный изъян – это такая неизлечимая болезнь. – Она смотрела в глаза Мэлгона. – И однако же, он заслуживал того, чтобы отправиться в мир духов. Может, там он найдет то, что искал, и тогда обретет покой. Но большинство мужчин все же чище душой, чем Алевенон. Взять, к примеру, Роддери. Ведь он вовсе не такой уж негодяй, как я раньше думала.

– Да, кстати, расскажи мне о нем, – попросил Мэлгон.

Король в немом изумлении внимал рассказу Рианнон о том, как она, очнувшись от сна, увидела перед собой врага и как запугала его, а потом сумела убедить оставить ее в покое.

– Это так странно и невероятно, – закончила Рианнон. – У меня такое чувство, что он не станет больше сопротивляться тебе, а может быть, даже признает твое главенство.

– Поразительно, – покачал головой Мэлгон. Он наклонился над женой и убрал с ее щеки влажные волосы. – Что ж, мечта сбывается. Тебе судьбой назначено быть моей супругой, Рианнон. Пока ты рядом, Гвинедд в безопасности. Чары Богини – в тебе, и теперь ни один мужчина на свете не посмеет это отрицать.

– Но я не могу не думать о том, что дни моей Богини сочтены, – грустно проговорила королева. – Все больше и больше людей принимают теперь христианского Бога. И я боюсь, что волшебство будет вовсе утрачено. Люди забудут, что они рождены океаном и землей.

Мэлгон встал и подошел к маленькому окошку, прорубленному в толстой бревенчатой стене. Теперь, когда становилось с каждым днем все теплее, кое-где уже начинали снимать ставни, чтобы впустить в жилище долгожданный свет и свежие весенние ароматы.

– Как они смогут забыть? – молвил он. – Ведь Богиня – это все, что есть вокруг нас, Она повсюду. В этом перешептывании духов, которое разносит ветер по холмам, в звоне лесного ручья и блеске молодой листвы.

Рианнон ничего не ответила, только покачала головой. Она вспомнила то, что видела на пути в другой мир. Ей пригрезилась огромная крепость, вся из серебра и стекла. Люди, жившие в ней, никогда не поднимали глаз к небу и не взирали вниз, на пустые поля, на которых не росла даже трава. Их покинула Богиня, и они остались в своей крепости, остались в холоде и голоде.

Мэлгон вернулся к кровати и присел на край. И тотчас же раздался стук в дверь.

– Это Таффи, – сказала Рианнон. – Я уверена, что она в конце концов несет мне поесть.

Однако в дверях появилась вовсе не служанка, а Гавран.

– Не хотел вас потревожить, – сказал он. – Я лишь надеялся осведомиться о здоровье королевы.

– Разумеется. – Мэлгон жестом пригласил его войти.

Бригант приблизился к кровати и склонился перед Рианнон:

– Как вы чувствуете себя, миледи?

– Совсем неплохо, – улыбнулась она. – Синяки и царапины скоро заживут.

– Я рад это слышать. – Гавран в замешательстве взглянул на короля. – Может быть, миледи уже достаточно полегчало, чтобы я мог обратиться со своим предложением, как ты думаешь?

– Рассказывай все с самого начала. Она ведь еще не знает, что ты теперь король бригантов.

– Король? – воскликнула Рианнон.

Открытая, как всегда радостная, улыбка озарила лицо Гаврана.

– Только не надо извиняться за ваше удивление. Должен признаться, что я и сам был поражен.

– Но как же... как это все случилось?

Гость заулыбался еще шире.

– Как вам известно, сыновья Фердика слишком молоды, чтобы командовать войском, а братья оставили клан так давно, что никто не считает их подходящими вождями. Так что пришлось устроить турнир... Ну и я выиграл.

– Подозреваю, что дело не только в этом. Не обошлось без твоей репутации честного человека и доблестного воина, – с улыбкой предположила Рианнон. – Твои люди всегда тебя очень уважали. Я уверена, что, выбирая короля, они прежде всего думали о тебе.

– О, какие теплые слова от прекрасной дамы! – Гавран снова лукаво глянул в сторону Мэлгона. – Однако как ты думаешь, милость ко мне твоей королевы позволит задать ей важный для меня вопрос?

Мэлгон пожал плечами:

– Спроси ее сам.

Гавран лихо преклонил одно колено и взял Рианнон за руку.

– Я действительно польщен тем, что на меня пал выбор, однако все еще тревожусь, что династия Фердика и его предка Канедага прервана. И я подумал, что обязан как-то связать свое семейство с вами, принцессой королевской крови. – Глаза говорившего лукаво, в притворной стыдливости блеснули из-под опущенных век. – Однажды я просил у Фердика вашей руки, миледи, но он мне отказал. Было ясно, что он строил иные планы. Теперь я вижу всю мудрость его решения выдать вас за короля Мэлгона. – Гавран откашлялся, приготовившись сказать самое главное, и лицо его внезапно стало необычайно серьезным. – Но мое намерение породниться с вами осталось в силе. У меня трое прекрасных сыновей, и я хочу предложить вам: если у вас родится дочь, то пусть выберет себе любого из них в мужья.

Рианнон бросила взгляд на Мэлгона, пытаясь понять, как он отреагировал на столь неожиданное предложение. Но король, похоже, не удивился, и всем своим видом предлагал решать ей самой.

– Но я еще не родила, – ответила королева. – Смеем ли мы настолько пренебрегать волей Богини, чтобы устраивать жизнь еще не появившегося на свет человека? К тому же – вдруг у меня будут одни сыновья?

– Но вы не убедите меня, леди Рианнон, что не умеете смотреть в будущее. Убив Алевенона, вы переняли всю его силу и, безусловно, обладаете дарованиями, унаследованными от вашей матушки, Эсилт. Я же знаю, что вы способны видеть будущее. – Гавран взял руку Рианнон и, крепко держа ее, пристально посмотрел в лицо королевы. – Поглядите внимательнее, Рианнон, и скажите, что принесет нам время? И если вы видите дочь, то ответьте на мое предложение, дайте мне хоть малую надежду породниться с вами.

Вконец смутившись, Рианнон поглядела на мужа, потом вновь повернулась к Гаврану. Он был красивым мужчиной, сложением тела и цветом кожи походившим на Фердика, однако не обладавшим той надменностью, которая так портила прежнего бригантского короля. «Нет сомнения в том, что его сыновья столь же щедро наделены красотой и великодушием», – подумалось королеве. Такого свекра, как этот, надо еще поискать. Но все же его настойчивость пугала Рианнон. Разве ее дети не могут сами выбирать свою судьбу? Неужели и ее дочери суждено пройти путь своей родительницы, став разменной монетой в политической игре? Но, словно прочитав мысли королевы, Гавран сказал:

– Я обещаю вам, что девушку не станут неволить, и если она не найдет достойного среди моих детей, то я не посмею настаивать. Все, о чем я прошу, – это чтобы вы прежде других вспомнили о моем предложении.