Сьюзен Джонсон - Запретный плод

Она медленно открыла глаза, реагируя на нежное прикосновение его руки.

— Я нашел обратную дорогу, — прошептал он. Это короткое доходчивое объяснение призвано было смягчить шок.

И когда ее темные глаза открылись в изумлении, непонимании, он улыбнулся.

Его лицо, думала она, это самое прекрасное произведение, созданное когдалибо природой. Она не испугалась его появления, только возблагодарила своих богов за щедрость.

— Ты вернулся, — прошептала она, протягивая руку, чтобы коснуться его лица, как если бы он действительно воскрес.

— Я не мог тебя покинуть.

— Я просила духов по ту сторону мира, чтобы они вернули тебя.

Она просила, долго и упорно обращаясь к миру духов, и теперь жизнь доказала, что они выполнили ее просьбу.

— Я вернулся, я дома, — пробормотал Этьен, улыбаясь ей.

Потом она села и раскрыла свои объятия, приветствуя его. Ее темные большие глаза были еще прекраснее после слез и сна.

— Я до сих пор мокрый, — сказал он, взяв ее руку, прежде чем она коснулась его.

— Ты живой, — мягко поправила она. Он кивнул, поднял ее высоко на вытянутых руках, поставил перед собой. Обнял ее крепко, и они стояли, тесно прижавшись друг к другу, оберегая свою близость.

— Ты не должен был идти туда, — укорила она его. Он улыбался и думал о том, что будет обнимать и целовать ее еще тысячу лет.

— Я никогда больше не позволю тебе исчезнуть. Герцог лучше теперь понимал значение слова «будущее». Секунда за секундой, вздох за вздохом — это и была жизнь.

Он никогда больше не будет торопиться.

— Тревани сказал, что ты спас его.

— Он упал, — просто сказал герцог.

— Я больше не позволю тебе спускаться под землю. Улыбка зажгла свет в его глазах.

— Я обожаю, когда ты командуешь. Я говорил тебе об этом?

Конечно, не говорил. Раньше он старался не обращать на это внимание и все равно все делал посвоему.

— Я серьезно, Этьен, — она действительно была серьезна как никогда.

— Это как упасть с лошади, дорогая, — пробормотал он, приближая губы к ее лицу.

Сердце Дейзи сильнее забилось, когда ее коснулось его теплое дыхание.

— Я возьму тебя с собой, — невнятно пробормотал Этьен и прижался к ее губам.

— Мы поговорим об этом, — выдохнула она не очень уверенно, но холодный страх потери еще не отпустил ее.

— Мне нужно переодеться, затем поговорим, — его губы медленно двигались вокруг ее губ, дразня и обещая.

— Сначала поговорим.

— У меня будет пневмония, — иронично заметил он.

— Я согрею тебя.

— Я надеялся, что ты так и сделаешь.

— Если ты меня соблазнишь, это не решит наши проблемы.

— Неужели? — он насмешливо вскинул брови.

— Меня не так легко отвлечь от серьезных вопросов. Ему нравилась ее несхожесть с легкомысленными женщинами — она во всем была очень серьезна. Это и очаровало его тогда у Аделаиды, ну и, конечно, ее потрясающая красота.

— Мне придется пересмотреть свою методику.

— Мудрое решение.

Он вовсе не имел в виду ничего мудрого — он имел в виду нечто гораздо более важное, более приземленное, менее интеллектуальное. Больше дела, меньше слов, подумал он с мужской лаконичностью.

Когда он поцеловал ее мгновение спустя, глаза Дейзи широко распахнулись и она издала тихий стон. Все серьезные проблемы сразу отошли на второй план.

Слова, которые он шептал в следующий момент, когда его губы путешествовали по ее шее, по щекам, возле уха, были о том, как сильно он ее любит и как собирается доказать свою любовь. Они таяли в ее сознании и обжигали ее чувства.

— Ты всегда остаешься победителем, — сказала она задыхаясь.

— Следующий раз наступит твоя очередь. Его руки скользнули под ее свитер. Пальцы были теплыми, хотя ее кожа и так пылала в ожидании его прикосновений.

— Ты должен быть счастлив, что вернулся домой с того света. А я счастлива, что есть ты.

Их глаза встретились, сверкающие зеленые и почти черные. Они снова нашли друг друга, несмотря на черную пропасть, которая разверзлась между ними. Их любовь устранила все препятствия.

— Ты счастлива? — мягко спросил он.

— Позволь мне показать насколько, — она загадочно улыбнулась.

И она показала.

Потом они лежали на купленной Этьеном в первый день кровати. Шторы были открыты, и солнечные лучи освещали комнату.

— Добро пожаловать домой, — пробормотала Дейзи, прижимаясь к нему теплым телом. Ее улыбка была улыбкой юной девочки, которую он помнил по Кольсеку, когда она спросила у него разрешения развязать ленточки и снять туфли.

— Я думаю, что останусь здесь, — ответил Этьен. Глубокое чувство благодарности судьбе за то, что позволила обмануть смерть, уменьшило значение того, что в прошлом казалось важным.

— Я буду помогать тебе выращивать лошадей для поло, — сказала Дейзи.

Он посмотрел на нее изпод опущенных тяжелых век.

— А кто будет заправлять судебными делами?

— Ктонибудь другой из наших двадцати адвокатов.

— Мы неугомонные души.

— Потому мы так хорошо и подходим друг другу.. Он улыбнулся.

— Ты можешь иногда помогать мне выращивать лошадей, — сказал он, — но империя Брэддок Блэка нуждается в тебе.

— И Бурже иногда нуждается в руководстве. Он вздохнул, понимая, что жизнь вносит свои коррективы.

— Да.

— Но мы должны найти время, чтобы отблагодарить Небеса за спасение.

— Да, — сказал он. Синяки и ссадины на теле живо напоминали об этом. — Я никогда этого не забуду.

Он подошел слишком близко к смерти, слишком близко к тому, чтобы никогда не увидеть Дейзи.

— И мы начнем американскую ветвь де Веков.

— Тогда я должен купить больше земли.

— Покупай, и побольше, — ее щека лежала на его груди, глаза радостно блестели.

— Как ты думаешь, я буду иметь свою долю в семейном производстве?

— Вне сомнения, — ответила Дейзи.

— Как хорошо, — сказал он, притягивая ее к себе так, что их губы почти соприкоснулись. Игнорируя боль, которая возникла от резкого движения, Этьен предложил: — Может, начнем новую жизнь прямо сейчас?

Она кивнула и поцеловала его в нижнюю губу.

— Ты не теряешь своих навыков, — прошептала она. Это было сказано мужчине, который не терял своих навыков, а только совершенствовал их в течение долгого времени. У герцога хватило ума ответить:

— Прекрасная новость.

Когда Этьен вернулся домой, прислуга отсутствовала, потому что Луи собрал всех на кухне, чтобы дать им инструкции об уходе за мадемуазель Дейзи в эти дни. Луи хотел, чтобы за ней ухаживали с максимальной заботой. Дейзи не хотела афишировать свой траур, и имя герцога запрещалось произносить в ее присутствии, разве что она сама вспомнит о нем. Повариха должна готовить самые вкусные блюда, чтобы возбудить ее аппетит. И передвигаться по дому нужно как можно более незаметно, чтобы лишний раз не тревожить мадемуазель Дейзи. Гостей не принимать.