Мэри Патни - Шелк и тайны

К несчастью, Росс в большей степени обладал западной прямолинейностью. Вместо того чтобы переодеться в безыскусный домашний чапан, он уселся возле нее на диване и просто предложил:

— Джулиет, поедем со мной в Англию. Теперь мы стали на двенадцать лет старше и мудрее, и тебе вроде бы неплохо в моем обществе. Мы, конечно же, сможем теперь разрешить проблемы своего брака.

Она вся подобралась и безвольно уронила руку с расческой на колени. Она уже обдумала все, что собиралась сказать Россу, убеждая его в бесплодности всяких попыток восстановить их брак. Джулиет надеялась, что слова ее прозвучат достаточно убедительно и ей не придется извлекать на свет ту глубинную истину, в которой она не находила силы признаться.

— Боюсь, что географическая совместимость — это единственная проблема, которую невозможно решить, — сказала она язвительно. — Не будь у тебя дел с наследством, ты смог бы остаться здесь, в Персии. Но я знаю, что у тебя высоко развито чувство долга и ответственности, и ты, конечно же, не станешь пренебрегать своими обязанностями в Англии.

Росс откинулся на подушки и посмотрел на нее холодными, грозными глазами: «Эту битву я так легко не проиграю».

— Ты совершенно права — мое будущее теперь в Британии. Но почему нельзя даже подумать о том, чтобы ты снова возвратилась туда? Когда-то тебе там очень нравилось.

Она сжала кулаки, потом с силой разжала пальцы.

— Боюсь, мне будет душно в Англии. Там слишком много светских правил и так легко допустить ошибку!

— Ты же приспособилась к тем правилам, которые тебя интересовали, и блаженно игнорировала те, которые тебе не нравились, — заметил Росс. — Более того, сейчас ты маркиза, а со временем станешь герцогиней. Короче говоря, ты сможешь жить и делать все что угодно, черт побери! Разве я сильно неволил тебя? Ты сказала, что тебя обижало мое критическое к тебе отношение, может, я был не таким чувствительным, как должен был быть… Но все равно тираном я себя не считаю.

«Нет, он не был тираном. Пора обнажить другой, более болезненный пласт истины», — подумала Джулиет.

— Дело не в том, что сделал ты, дело во мне самой. — Невидящим взглядом она посмотрела на расческу и принялась нервно крутить ее в руках. — Я так тебя любила, что буквально из кожи вон лезла, чтобы доставить тебе удовольствие. Мое собственное «я», моя независимость, все то, что ты во мне любил, — я чувствовала, как все это куда-то исчезает. Мне не хотелось так жить, не хотелось становиться одной из этих нудных уступчивых женщин, которых, по твоим же словам, ты никогда не смог бы полюбить.

Росс скрестил руки на груди и поглядел на нее в упор. И наконец сказал:

— Мне невероятно льстит, что ты безумно меня любила. Но если тогда ты беспокоилась о своей независимости, то вряд ли сейчас вся проблема в этом. Ты же сильная взрослая женщина, а отнюдь не неуверенная в себе девочка. Думаю, твой характер ничуть не пострадает из-за того, что какая-нибудь вдовица посмотрит на тебя свысока.

Она встала и принялась расхаживать по комнате. Зеленый шелк халата так и шелестел при каждом ее движении.

— Ты пытаешься махнуть рукой на все проблемы, представить то, о чем я тебе толкую, пустяками… Но есть вопросы и посложнее. — Она повернулась к нему лицом. — Вопрос не в том, смогу ли я переносить Англию, — я смогу, хотя в Сереване мне нравится больше. Я построила здесь что-то ценное, помогла людям подняться из нищеты и страха, добиться процветания и богатства. Как же я могу все это оставить?

Росс вздохнул:

— Тень леди Эстер Стэнхоуп словно накрывает нас обоих. Я не могу винить тебя за то, что ты так заботишься о своей независимости, но ведь ты и в самом деле создала здесь сильную здоровую общину — и она не рухнет, если ты уедешь. Отдай Сереван Салеху, он не хуже тебя справится с хозяйством.

Росс, конечно, был прав, но Джулиет не захотела сдаваться. Она с вызовом ответила:

— Я не хочу уезжать из Серевана! Только здесь я по-настоящему свободна.

— Это иллюзорная свобода, которая проистекает из твоего положения постоянного изгоя, отторгнутого от реалий персидского общества деньгами и положением иностранца, — взволнованно возразил Росс. — И ты хочешь так провести остаток своей жизни? Как женщина, которая вольна делать все что угодно, потому что она настолько эксцентрична, что добровольно заточила себя здесь, словно часть природы, а не реальный человек?

— По-моему, леди Эстер прекрасно устроилась, — пожала плечами Джулиет.

— Что ж, пора разрушить твои романтические иллюзии. — Он спрыгнул с дивана и приблизился к ней. — Да, леди Эстер была замечательной женщиной, но она также была чудовищно тщеславна и эгоистична. Она поселилась в Сирии не ради свободы, а потому, что любила власть и удовлетворяла чувство собственной значимости, превратившись в домашнего тирана. Ты ведь собирала всякие истории про нее, неужели не слышала, что, когда твоя героиня решила выполнить свой долг — отомстить за смерть безвинного французского исследователя, — она бросила вызов местному паше, разрушила дюжину деревень и всю оставшуюся жизнь хвасталась, каким была сильным, безжалостным лидером. Она гордилась тем, что казнила сотни невинных людей!

Джулиет изумленно уставилась на Росса широко раскрытыми глазами.

— Не правда! Леди Эстер сострадала людям и давала приют гонимым!

Росс скривил губы.

— Я допускаю, что иногда она испытывала сострадание к гонимым, но она совершенно не обращала внимания на тех, кто рядом и особенно предан ей. И чем преданнее был человек, тем с большей жестокостью она вознаграждала его за это. Она предпочитала восхищение невежественных деревенских жителей уважению и дружбе равных ей людей. Она оказалась неспособна жить на состояние, в семь раз превышающее твои средства, поэтому одалживала громадные суммы, которые никогда не возвращала, а потом горько жаловалась во всеуслышание, что никто не поддерживает ее, не дает вести тот образ жизни, которого она заслуживает. В конце концов, разогнав всех, кто о ней заботился, она умерла в одиночестве, одолеваемая назойливыми кредиторами и обобранная собственными же слугами.

Джулиет очень не хотелось верить Россу, но в его речах она уловила ужасную истину. Отвернувшись, не желая ничего больше слышать, Джулиет, однако, не спаслась от его сурового голоса:

— Ты этого хочешь для себя, да? Умереть одной, без любви, чужестранкой в чужой земле, окруженной внешними атрибутами власти? Что ж, в таком случае желаю тебе преуспеть в этом.

— Если леди Эстер была такой, как ты говоришь, то я совсем на нее не похожа и закончу свои дни совершенно по-другому. — Джулиет смущенно взмахнула рукой. — Почему мы спорим из-за женщины, с которой я даже не была знакома?