Шеннон Дрейк - Королевское наслаждение

— Отпусти ее! — закричала Даниэлла, продолжая кутаться в простыни. Внезапно она вскочила и бросилась к Симону.

— Даниэлла! — прорычал Адриан и, в мгновение ока схватив жену, притянул ее к себе.

— Иди ко мне, Даниэлла, иди, — позвал Симон. — Перестань играть со мной. Иди сюда, и я отпущу Монтейн. Не обращай внимания на Мак-Лахлана. Теперь он нам не помеха. Все равно он скоро узнает, что это ты подкупила стражу и дала мне возможность убежать.

— Что?! — закричала Даниэлла.

Адриан почувствовал в себе сильное желание посмотреть ей в глаза. Он повернулся, чтобы сделать это, но тут у него за спиной послышалось какое-то движение, и он, мгновенно обернувшись, нанес нападавшему удар в грудь. Мак-Лахлан стал снова поворачиваться к жене, спиной чувствуя опасность. Даниэлла закричала.

Но было слишком поздно.

Ланглуа оказался проворнее. Рукояткой меча он нанес Адриану удар в висок. Боль была невыносимой. Кровавый туман застлал глаза Адриану, и рыцарь стал терять сознание…

Адриан зашатался и упал.

В его ушах завывал ветер…

— Бежим, Даниэлла, — сказал Симон.

Даниэлла взглянула на Монтейн, к горлу которой был приставлен нож Симона, затем перевела взгляд на Адриана, лежавшего на полу. Она не знала, жив он или мертв. Ей хотелось броситься к мужу, но она боялась за свою подругу. Стараясь сдержать подступившие слезы, которые только ухудшили бы ее положение, она посмотрела на Симона и покачала головой.

— Убежать с тобой? Отпусти ее сейчас же, грязный ублюдок! Ты что, хочешь снова поссорить нас с англичанами? Тебе мало того, что наша земля опустошена, что погибло столько людей? Ты снова этого хочешь?

— Заткнись, Даниэлла! — закричал Симон.

— Я не хочу бежать с тобой, Симон. Отпусти Монтейн и оставь меня в покое. Боже мой, мой ребенок…

— Ах да, ребенок, — вспомнил Ланглуа. — Мы бросим его в Ла-Манш.

— Попробуй только, и я выцарапаю тебе глаза! — закричала графиня.

В это время Монтейн издала сдавленный стон, и Даниэлла снова вспомнила о ней. Что же ей теперь делать? Она одна не справится с Симоном и Ланглуа. Адриан лежит бездыханный на полу рядом с человеком, сраженным его рукой, и она даже боится подумать, что муж уже мертв.

— Отпусти Монтейн, — сказала Даниэлла Симону. — Пусть она заберет ребенка и уйдет отсюда. Только после этого я уеду с тобой.

— Этот ребенок — шотландское отродье, и мы утопим его в проливе. Ты молода и сможешь нарожать много детей.

— Если вы убьете ребенка или Монтейн, я буду кричать до тех пор, пока вы не убьете и меня. Пусть Монтейн позаботится о ребенке, и тогда можете забирать меня с собой.

Симон вопросительно посмотрел на Ланглуа.

— Делай, как она говорит, лишь бы было поменьше шума, — ответил последний.

Симон отпустил Монтейн, и она, шатаясь, подошла к колыбели, с ужасом глядя на графиню.

— Со мной все будет хорошо, — заверила ее Даниэлла. — Позаботься о ребенке и о моем муже. — Она с ненавистью посмотрела на Симона, затем на Ланглуа и снова на Симона. — Адриан сохранил вам жизнь, хотя у него были все основания вас убить. А что касается вас, граф Ланглуа, то Адриан мог бы и вам снести голову, но он этого не сделал!

— Закатайте Мак-Лахлана в ковер, да побыстрей, — сказал Симон, обращаясь к своим людям. — Мы бросим его в Ла-Манш.

— Нет! — в отчаянии закричала Даниэлла, бросаясь к Адриану, но Симон, схватив ее за руку, отшвырнул назад. Глаза его превратились в щелки.

— Его больше нет, леди, и вам снова придется привыкать ко мне.

Даниэлла бросилась на Симона и что есть силы ударила его по лицу, расцарапав при этом его щеку, которая тотчас же распухла. Не помня себя от ярости, Симон в ответ ударил графиню, и она отлетела к кровати. Свет померк у нее перед глазами.

И она, возможно, на ее счастье, провалилась в темноту.

Глава 24

Холод вернул Адриана к жизни, а вместе с холодом пришло и осознание того, что кругом соленая морская вода, которая уже стала проникать в его легкие.

Как долго он пробыл без сознания? Он очнулся в темноте, и эта темнота казалась бесконечной…

Его бросили в море. Да, черт возьми, кто-то пытался его утопить. Адриан начал отчаянно бороться с мраком, работая руками и ногами, пытаясь выплыть на поверхность. Лишь бы только опять не потерять сознание, не утратить волю к жизни…

Не погибнуть.

Наконец он вынырнул и смог оглядеться. Была ночь, вдали виднелся какой-то фламандский корабль. Мак-Лахлана выбросили далеко в море, в бурные воды Ла-Манша.

Адриан попытался сориентироваться, определить, где находится берег. Набегавшие волны захлестывали его с головой, вода была очень холодной.

Наконец рыцарь сообразил, где должен быть берег, и быстро поплыл в том направлении. Он не знал, какое расстояние отделяет его от земли: может, несколько миль, а может, и значительно меньше. Волны перекатывались через него, поднимали высоко вверх, отбрасывали назад; белые гребешки венчали их верхушки.

Вдали показались огни. Кто-то жег костры вдоль линии берега. Увидев костры, Адриан почувствовал новый прилив сил и поплыл быстрее, но вскоре решил, что силы надо беречь, и снизил темп. Медленный взмах руками, вдох, снова взмах, выдох, еще и еще. Голова его раскалывалась, руки болели. Он плыл, борясь с волнами; соленая вода заливала глаза, попадала в рот. Рыцарь старался не думать о темной безжалостной пучине, которая в любой момент могла затянуть его. Он должен доплыть до берега. Во имя Христа и всех святых — он должен добраться до берега! Во что бы то ни стало…

Адриан продолжал плыть…

Но вполне вероятно, что одной его решимости не хватило бы, чтобы доплыть до берега, если бы в какой-то момент он не увидел плывущие ему навстречу лодки.

Адриан закрыл глаза и стал шептать молитву. Он должен обязательно выжить, чтобы убить Симона и освободить Даниэллу, сказать ей, как сильно он ее любит и как доверяет ей. Симон надеялся, что рыцарь Мак-Лахлан умрет, поверив в предательство жены. Так нет же, он не погиб и никогда не поверит, что Даниэлла оказалась столь вероломной. Где сейчас его сын? Мысли о жене и ребенке снова заставили Адриана с удвоенной энергией бороться за жизнь. Почувствовав новый приток сил, он открыл глаза и быстрее поплыл к берегу. В свете костров появились очертания скал. Они казались Адриану белыми, как одеяния ангелов. Он плыл, проклиная далекую землю, так как чем ближе он к ней подплывал, тем дальше, казалось, отступала береговая линия. Волны становились все выше и все дальше отбрасывали рыцаря от заветной цели.

— Адриан!

Адриан подумал: неужели ему только чудится, будто кто-то зовет его? Возможно, сирена какая-нибудь заманивает его сладким голосом в глубины ада.