Сьюзен Кинг - Пронзенное сердце

Что она не смогла предусмотреть, так это налет на стенах. Толстый слой липкой плесени, зловонной и отвратительной, покрывал камни. Дышать становилось все труднее. Нос заложило, в горле щипало.

Скоро руки и плечи Эмилин стали слабеть. Она начала ощущать вес плаща, сумки, привязанной к поясу. Даже собственные косы оттягивали голову и шею.

Опершись о стену, девушка решила отдохнуть и внезапно вспомнила их с Черным Шипом безумный спуск по ущелью. Тогда ужас почти парализовал ее. Но сейчас, даже в этой темной скользкой Шахте, она чувствовала себя удивительно спокойной. Цель и усилия, необходимые для ее достижения, не оставляли места страхам. Она думала о детях и Бетрис, запертых в жилой башне. Что, если огонь доберется до них? Нужно как можно быстрее выбраться отсюда и найти всех своих — и малышей, и Николаев. Сознание этого подгоняло ее и придавало ей силы. Гарнизон из Хоуксмура, несомненно, придет на помощь, но ночной снегопад может надолго задержать его. К приходу спасателей весь замок уже может превратиться в кучу пепла.

От зловонного запаха Эмилин становилось не по себе. Она подумала, что, должно быть, уже преодолела больше, чем половину всей шахты. Опустив ногу вдоль веревки, внезапно похолодела: опоры не было, веревка оказалась слишком коротка и не доставала до земли. В дикой панике девушка импульсивно, словно кошка, полезла обратно вверх. Но скоро пришла в себя и остановилась.

Свесившись с веревки, словно гусеница с ветки, она осторожно взглянула вниз и с огромным облегчением увидела дно шахты — выгребную яму, хотя и не могла точно определить расстояние до нее. Луч света, в котором плавали пылинки, пробивался откуда-то сбоку и прорезал густую тьму.

Руки уже жгло огнем. Ненадолго ее еще хватит. В мозгу родилась бесформенная, жалкая молитва — не слова даже, а лишь образы. Эмилин разжала руки.

Мгновение в воздухе — и она стукнулась ладонями и коленями о твердое дно. От толчка покатилась по наклонной поверхности, потом, остановившись, долго лежала — до тех пор, пока легкие не наполнились воздухом, а голова перестала кружиться. Вдохнув, она почувствовала запах дыма и тяжелый дух, напоминающий смесь компоста и сухого навоза. То, на чем она лежала, было неровным и замерзшим. Девушка стремительно села.

В нескольких футах от нее плохо пригнанная покосившаяся дверь пропускала свет и воздух. И мышцы, и кости, и голова еще находились в состоянии шока, и Эмилин как можно осторожнее поднялась, подошла к двери и открыла ее, натянув на голову капюшон.

Морозный воздух, солнце и дым одновременно окружили ее. Пытаясь отогнать слезы, внезапно набежавшие на глаза, девушка стояла, пораженная криками и шумом. Слуги, воины, женщины, дети бегали по двору, крича, отдавая приказания, таская ведра с водой, лопаты, топоры. Но большинство спешило к воротам, пытаясь спастись от огня.

Эмилин увидела Уайтхоука; граф возвышался у ворот на своем белом скакуне. Даже несмотря на весь свой страх, она понимала, что он не в состоянии узнать ее в этой суматохе. В доспехах, но без шлема, он отдавал короткие приказания окружающим его вассалам. Шавен, сидя верхом рядом с ним, направил нескольких человек к конюшне.

Пламя пожирало крыши конюшни и кухни и подступало к кузнице. В небо вздымались столбы безобразного черного дыма, по воздуху летали искры, сами по себе способные зажечь что угодно.

Взглянув вверх, Эмилин увидела, как дым валит из бойниц старой башни. Торопливо отступив в сторону, она едва не наткнулась на, двух мужчин, спешивших с ведрами, полными воды.

Эмилин побежала. Дети заперты в башне. Она должна вытащить их оттуда и разыскать Николаев.

Она неслась мимо высоких снежных сугробов, отливающих золотом в свете солнца и огня. Слуги стояли с лопатами и пытались заглушить снегом хоть какие-то участки пожара. Чуть дальше огонь уже перекинулся на огороженный сад около жилой башни: голые фруктовые деревья терпеливо и безмолвно стояли, словно огромные черные факелы.

Дым, с каждой минутой все более едкий, раздражал его, но невозможно было понять, откуда он. Крики и торопливые шаги в коридоре тоже казались странными. По утреннему оживлению в главном зале он понял, что король со своим войском уже покинул замок.

Что-то происходило. Мелькнула мысль, не пошли ли вдруг в наступление Питер и Юстас. Потом с леденящим душу ужасом он спросил себя, не поджег ли король, по своему обычаю, замок, в котором только что гостил.

Вчера, как только ушли высокие гости, он закончил работу над веревками на руках и ногах. Больше в комнату никто не заходил. Но даже теперь Николас так и не смог найти способ выбраться отсюда. В конце концов, измученный и голодный, он уснул и проспал часть ночи. Сейчас он давно уже снова мерил шагами комнату, исследуя каждую нишу, каждый шкаф, сундук и комод и вслушиваясь в шум за дверью.

Взглянув на клочок яркого неба за окном, барон увидел дым.

Предпочитая покончить с первым же стражником, который войдет в комнату, а не спускаться через окно на простынях и молитвах, он заранее вооружился высоким железным подсвечником. Его треугольное основание и игла, на которой укреплялась свеча, представляли грозное оружие в сильных мужских руках.

Крутя подсвечник, он прилаживался к его длине и даже к распределению веса. Кто-нибудь обязательно откроет дверь — это лишь вопрос времени. Николас уверенно сжал подсвечник и приготовился ждать.

Эмилин быстро шла по коридору жилой башни — так свободно и естественно, будто прожила здесь всю свою жизнь. Никто из спешивших в противоположном направлении не обратил на нее ни малейшего внимания. Запах дыма в башне был очень заметен, но огня пока видно не было. Закутанная в плащ, с глубоко надвинутым капюшоном, Эмилин поднялась по лестнице.

С некоторым страхом она прошла по коридору, боясь встретить стражу. Но, к счастью, коридор оказался пуст. Тяжелый засов на двери едва поддался, и, открыв ее, девушка вошла в дымную комнату.

Она сразу оказалась вовлеченной в водоворот движения. Сработал инстинкт, и девушка нагнулась, закрыв голову руками, стараясь защититься от какой-то опасности. Против своей воли громко вскрикнула.

Что-то тяжелое с грохотом упало на пол, больно задев ее ногу. И внезапно она оказалась в яростном объятии Николаса.

— О Господи, Эмилин! — пораженно прошептал он. — Эмилин! Как…

— Николас! — закричала она, прижимаясь к нему. — Ты здесь, цел и невредим!

Его теплые руки сомкнулись вокруг нее, и она прижалась к его груди, на какое-то мгновение забыв обо всем и только вслушиваясь в биение его сердца.

Она подняла голову, и их губы встретились. Они огрубели от жажды и страданий, но были и нежны, и голодны. Эмилин обняла его, страстно нуждаясь в прикосновении, чтобы ощутить, что он жив, реален и стоит с ней рядом.