Бетина Крэн - Райская сделка

— Поздравляю вас, майор Таунсенд, с этой огромной честью. Это огромная привилегия! Мне известно, что вынесено только несколько подобных благодарностей. — Лейтенант и сержант пожали ему руку, и Байрон тоже кинулся вперед и твердо стиснул руку сына.

— Чертовски здорово… Особая благодарность! — Байрон сиял от восторга. — Подумать только, это появится в «Газетт»! Такое событие заслуживает, чтобы мы отметили его нашим лучшим французским бренди… Эджуотер!

Среди раздававшихся поздравлений и изъявлений восторга Гарнер продолжал хранить молчание, глядя на свою руку, стиснутую в радостном пожатии отца — в первый раз за долгие годы.

Стоя рядом с Кейт, Уитни смотрела на напряженно выпрямившегося Гарнера, который хранил выразительное молчание, пока Байрон читал послание президента. В груди ее боролись радость, что наконец-то его бескомпромиссное чувство долга и чести признано и вознаграждено, и горечь от сознания, что этим он обязан пленению ее отца. Но заслуженные почести давали ему возможность занять достойное место в своей семье, и, вспомнив о прощальных словах отца, она отбросила свои переживания.

Когда Гарнер взглянул на жену, она сморгнула, смахивая непрошеные слезы, и ответила ему гордой улыбкой. Гарнер пристально смотрел в ее улыбающееся лицо и потемневшие глаза, читая ее гордость и любовь к нему, которые она не скрывала, и затаенную боль. В нем возникло ощущение пустоты, и он с усилием придал своему лицу соответствующее случаю выражение радости, принимая долгожданные аплодисменты семьи. Их похвалы были похожи на зимнее солнце, ослепительное, но не греющее.

— Сэр… у нас есть еще одно поручение, — заявил лейтенант, доставая из подсумка еще один документ. — «По приказу Федерального суда Соединенных Штатов, — зачитал он, — майор Гарнер Адамс Таунсенд вызывается в Федеральный суд Филадельфии, заседания которого начнутся в апреле этого года, чтобы дать показания о событиях, имеющих отношение к некоему Блэкстону Дэниелсу, обвиненному в измене законным образом избранному правительству Соединенных Штатов». Мне приказано привезти с собой подтверждение вашего присутствия на суде. Первого апреля, сэр… Вас устраивает эта дата?

Гарнер помрачнел, принимая от лейтенанта документ.

— Мы постараемся, чтобы она его устроила, — поспешил заверить лейтенанта Байрон, метнув на сына многозначительный взгляд. — Таунсенды свято чтят свой долг перед родиной. Суд за измену, сказали вы?

— Этот человек — один из лидеров бунта, сэр. — Худощавый лейтенант снова обратился к Гарнеру: — Благодаря вашим усилиям, майор, он попался в сети. И Бог видит, мы сумеем этим воспользоваться. Вооруженная банда Брэдфорда скрылась в штате Огайо, а шерифа Джона Гамильтона и его преподобие Джона Корбли, самых главных предводителей бунта, пришлось выпустить на свободу из-за недостатка улик и свидетелей. Но на этот раз врагам федерации не вывернуться. Ваши показания припрут их к стене.

Капитан вдруг замолчал, поняв, что Гарнер смотрит мимо него, на свою жену. В разговор вступил Байрон, который от радости совершенно забыл, кто этот «изменник»:

— Показания моего сына помогут, чтобы один из предводителей восстания был справедливо осужден и получил по заслугам.

Услышав имя своего отца в сочетании со словом «изменник», Уитни, как во сне, приблизилась к Гарнеру и похолодевшей рукой взяла повестку. Гарнер неуверенно смотрел на нее, пока она читала про себя: «… некоему Блэкстону Дэниелсу, обвиненному в измене». Она покачнулась, и Гарнер поспешно подхватил ее.

— Уитни…

Все с недоумением уставились на них. Уитни подняла к мужу затененный болью взгляд, а он крепко сжал ее плечи. В холле воцарилась напряженная тишина.

— Измена… — сдавленным голосом прошептала она. — Суд за измену? — Гарнер судорожно вздохнул и еще сильнее стиснул ее плечи. Он молчал, и тогда она перевела взгляд на капитана, затем на Маделайн и на тетю Кейт. — Н-но… но ведь изменников вешают! — Она снова схватила Гарнера за рукав, напряженно всматриваясь в его словно окаменевшее лицо и требуя ответа.

— А изменники заслуживают того, чтобы их повесили! — заявил Байрон, чувствуя себя обокраденным, так как вмешательство Уитни помешало ему радоваться. — Такова цена, которую они должны заплатить за попытку противостоять силам порядка, за отказ подчиняться законам, которые принимает законное правительство страны.

Уитни уже ничего не слышала. В голове ее проносились жуткие видения. Ее любимого папу могут лишить жизни! Блэк говорил, что просидит всего два-три года, а потом снова окажется на свободе. Она поверила ему и только поэтому согласилась ехать с Гарнером на восток. Она вырвалась из рук Гарнера и выбежала из гостиной.

— Уитни! — Гарнер бросился было за ней, но остановился. Обернувшись к Байрону, он кинулся к нему, весь дрожа, и стал трясти его, схватив за лацканы сюртука. — Негодяй! Несчастный бесчувственный негодяй!

— Нет… Гарнер, не надо! — Кейт бросилась вперед и схватила Гарнера за руку. — Не надо… Это же ваш отец! Подумайте об Уитни, Гарнер… Вы нужны ей!

Имя жены и умоляющее лицо Кейт заставили Гарнера пересилить охватившую его ярость. Тяжело дыша, он отступил от отца.

— Давай, действуй, помести все это в свою любимую «Газетт»! Что я получил особую благодарность за то, что помог повесить отца своей жены!

Он круто повернулся и выбежал вслед за Уитни, и после его ухода все стали горячо обсуждать происшедшее. Косо взглянув на Байрона, солдаты поспешили покинуть дом. От их возмущения и открытого презрения Кейт и Эзры Байрон весь закипел от унижения и ярости и выскочил из комнаты, чтобы закрыться в своем кабинете. Эзра слал ему вслед проклятия и раздраженно потребовал, чтобы ему помогли выехать из гостиной. И Маделайн впервые подчинилась ему без обычных капризов.

Добежав до комнаты Уитни, Гарнер остановился, взявшись за ручку двери. В груди у него все клокотало. Его снова пронзила боль, которую он увидел в глазах жены и которая затмила даже его возмущение отцом и проклятое чувство долга. Уитни стояла с выражением горькой гордости на лице, поддерживая мужа своей любовью в так называемом «триумфе». А потом она приникла к нему с потемневшими от ужаса глазами, отказываясь верить опасности, которая грозила ее отцу.

Измена… Боже милостивый! Он закрыл глаза, когда страшный смысл этого обвинения проник в его сознание. Разве мог он думать, что власти извратят его заявление и обвинят Блэкстона Дэниелса в том, что он является предводителем бунта, и в измене? Он вспомнил о приказе полковника Гаспара арестовать Блэкстона: ему нужны были пленники, доказательства… Будь он проклят! «Об этом позаботится суд», — усмехался он злорадно. Гарнер только теперь начал понимать, что тот имел в виду.