Джо Гудмэн - В сердце моем навсегда

— Конечно, если нас не будет больше одного дня, — рассуждал Дансер, — все может случиться.

Коннор бросил на старателя недовольный взгляд.

— Лучше бы тебе подумать о том, что нам предстоит, чем о том, что осталось позади. — Это было его последнее высказывание по этому поводу, и Дансер понял намек.

Группа разделилась в том месте, где угонщики соорудили свой временный лагерь. Патрик, Бен и Люк нашли себе укрытие среди деревьев и скал, повыше того места, где паслись коровы. Им предстояло ожидание. Коннор повел остальных за собой на юг, к участку Дансера. Им предстояла охота.

Время от времени во время перехода глаза Коннора отрывались от тропы и находили отца. Раштон неплохо держался в седле, даже пытался выглядеть вполне раскованно, как подумал Коннор, Шли часы, утро уже прошло, а угонщиков не было видно. Бак с Дансером отстали и ехали сзади, а Коннор и Раштон двигались друг за другом впереди.

Солнце обдавало их теплом, а ветерок был прохладным. Коннор опустил поля шляпы, чтобы глаза были в тени.

— Мэгги считает, что я должен тебя выслушать, — сказал он.

— Она так сказала?

— Не так многословно. — На лице Коннора мелькнула насмешливая улыбка, относящаяся к себе самому. — Мэгги никогда не бывает слишком многословной.

— Я это заметил.

— Она заставляет тебя задуматься, а потом поверить, что это была твоя идея.

— Умная женщина. Коннор покачал головой:

— Нет, не умная. Мудрая. Мэгги мудра. Раштон бросил взгляд на сына:

— Ты ее любишь.

— Ты, похоже, удивлен.

— А разве у меня нет оснований? Ты был недоволен этим браком, и, как мне кажется, она тоже. Я даже не был уверен, что вы все еще вместе. Ее письма к Джего Маку не отражали реальную жизнь здесь, на ранчо, и она почти ничего не писала о тебе.

— И поэтому ты приехал? Посмотреть своими глазами?

— Теперь, по-видимому, удивлен ты.

Коннор пожал плечами. Его глаза пристально осматривали узкий проход, в который они въезжали.

— Эди хотела, чтобы я уехал из «Дабл Эйч», — сказал Раштон, — но она никогда не желала, чтобы мы стали чужими друг другу. Почему, по-твоему, она послала тебя учиться на Восток? Почему не завещала тебе «Дабл Эйч»? Она хотела, чтобы эта земля нас связывала.

— Ты собирался продать эту связь, — возразил Коннор.

— Это привело тебя домой.

— Мой дом здесь, — ответил Коннор. — Твой сделка с Джеем Маком привела меня в Нью-Йорк.

— Иначе ты бы не приехал.

— Мы оба знаем почему. — Необходимости объяснять не было. Коннор пригласил Раштона в Денвер, чтобы познакомить с невестой и присутствовать на свадьбе, а женился на ней Раштон.

Черные глаза Раштона изучающе всматривались в лицо сына.

— Ты действительно жалеешь, что не женился на Берил?

Коннор не колебался:

— Черт, нет.

— Так оставь это в прошлом. — Раштон снова стал смотреть вперед. — Когда я уехал из «Дабл Эйч», то не знал, что никогда больше не буду жить с твоей матерью.

— Она отдала мне серебряные самородки Старого Сэма, чтобы я начал дело на Востоке.

— Старый Сэм сказал, что подкупил тебя этими самородками, чтобы ты уехал.

— Ты можешь снова назвать меня лжецом, но было совсем не так. — Он подождал несколько секунд. Коннор молчал. — Она собиралась приехать ко мне, когда я устроюсь, и я был достаточно глуп, чтобы поверить, что она говорила серьезно. Наверное, она знала, что иначе я бы никогда не уехал. — Раштон говорил тихо и задумчиво, — Эди считала, что я здесь несчастлив, а Старый Сэм старался поддерживать в ней эту мысль. Я так тогда и не понял, почему она так настойчиво требовала, чтобы я убирался. Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что она хотела проявить благородство, пожертвовать своим счастьем ради моего. — Он снова взглянул на Коннора. — Но самое ужасное в этом то, что она не спросила меня, хочу ли я этого.

Коннор молчал и размышлял. Потом покачал головой и слабо улыбнулся, насмехаясь над самим собой:

— Яблоко от яблони недалеко падает.

— Я это заметил, — мрачно ответил Раштон.

Пораженный этим кратким замечанием отца, Коннор посмотрел в сторону. Он не заметил солнечного блика на поросшем соснами гребне холма над ними.

А Раштон заметил. Он не успел подумать ни о чем определенном. Просто среагировал, оттолкнув Коннора с тропинки и издав предостерегающий крик. Странно, подумал он, что толчок пули почувствовал в то же мгновение, как услышал звук выстрела.

Глава 16

Коннор выхватил из чехла ружье и дважды выстрелил по деревьям на гребне холма. В ответ раздался вопль, но снизу трудно было определять его причину. Используя Урагана в качестве прикрытия, Коннор помог отцу слезть с коня. Раштон держался за плечо. Сквозь пальцы сочилась кровь.

— Можешь добраться до тех скал? — спросил Коннор, указывая на валуны за своей спиной.

Раштон кивнул. Лицо его было пепельно-серым, он тяжело дышал, но держался мужественно.

— Хорошо. По моему сигналу. Я тебя прикрою. Коннор снова выстрелил по деревьям. — Пошли!

Они стали карабкаться вверх по склону. Из-под их ног посыпались камни, пока они нашаривали точки опоры. Снова раздались выстрелы. Слева от Коннора раскололся камень, осыпав его осколками и пылью. Ом подтолкнул отца вверх, перекатился на спину и снова выстрелил. На этот раз среди деревьев что-то ик-иглг, -нулось. Коннор успел спрятаться, и в ту же секунду один из стрелков упал с нижних веток сосны. Раштон прислонился спиной к прикрывающей его скале и вытащил ружье.

— Рука тебе понадобится, чтобы зажать рану, — сказал Коннор. — Я не позволю тебе истечь кровью, черт побери.

Раштон усмехнулся:

— Все равно. Мне уже много лет не приходилось стрелять. — И он передал ружье Коннору. — Где Дансер и Бак?

— Пошли в обход. Они достаточно далеко отстали, так что их, возможно, не заметили. — Он снял шляпу, надел на конец ружья и слегка поднял ее над валуном, за которым они укрылись. Пуля пробила шляпу, так что она завертелась вокруг ствола. Коннор опустил ружье, снял с него шляпу и показал Раштону дыру, просунув в нее палец. — Похоже, мы тут застрянем, пока не подойдет Кавалерия, — философски заметил он.

Уголок рта Раштона приподнялся.

— Жалеешь, что взял меня с собой?

Коннор понял, что отец слышал какую-то часть их разговора с Мэгги прошлой ночью. Отрывая полоску от подола рубахи, чтобы перевязать рану, он честно ответил:

— Я бы никого не хотел брать с собой. — И подал отцу полоску ткани. — Вот, подержи, пока я осмотрю рану. — Мгновение Коннор смотрел прямо в глаза отцу. — И спасибо, — хрипло произнес он. — Это уже второй раз, когда ты берешь себе то, что я считал предназначенным мне.