Мэгги Осборн - Лучший мужчина

— Нескольких? Лутер, раскрой глаза! Из-за него мы потеряли больше сотни! Почти двести!

Лутер молча смотрел на Фредди, затем, поддев ногой камешек, сказал:

— Я стараюсь быть беспристрастным, Фредди, но на самом деле это не так. Я хочу увидеть тебя, Лес и Алекс победительницами и полагаю, победу вы одержите по праву. Будь у меня бесспорные доказательства того, что Колдуэлл и Лола ведут нечестную игру, я бы тут же отстранил их от участия в состязании.

— Я знаю, что вы говорите искренне, — со вздохом сказала Фредди. — Но, черт побери, мошенники не должны победить!

— Они еще не победили, — напомнил ей Лутер.

Однако Джек считает, что состязанию пришел конец. К тому времени когда закончатся территории индейцев и стадо пересечет границу Канзаса, Лола уже станет полноправной владелицей состояния. Он в этом абсолютно уверен.

Перед тем как отправиться к табуну, Фредди еще раз подошла к Лутеру. Положив руку на его плечо, она вполголоса заметила:

— Не мое это дело, Лутер, но я все-таки скажу. Однажды вы уже упустили Лес. Не повторите ошибки. Она не любила Уорда, и она не думает его оплакивать.

Лутер удивленно поднял бровь.

— Уорд был для нее… Вы наверняка ошибаетесь.

— Вовсе нет. Спросите Лес.

— Я не могу задавать таких вопросов. Это бестактно, и потом, не мое это… — Лутер поднял глаза, и густая краска залила его лицо от шеи до корней волос. — Я слишком стар для Лес. Слишком скучен и односторонен. Не может быть, чтобы она…

Фредди закатила глаза. Что за несносные существа эти мужчины!

— Почему бы вам не дать Лес возможность решить самой? Возможно, вы будете приятно удивлены. Вот что я вам скажу: слабому духом не завоевать сердце прекрасной дамы. — Фредди снова не смогла воспроизвести цитату дословно. — Знаете ли, жизнь еще не настолько изменилась к лучшему, чтобы Лес сама начала за вами ухаживать. Придется все же вам сделать первый шаг.

Спиной чувствуя взгляд Лутера, Фредди шла к табуну. Отыскав Грейди и Дэла, она рассказала им о своих подозрениях относительно Колдуэлла и о его последних кознях.

Грейди ударил шляпой о землю.

— Это несправедливо, черт возьми! Ты говорила Лутеру?

— Он ничего не может сделать без доказательств, — сказала она, отвечая Грейди, но при этом глядя на Дэла.

Она любила его всего и все в нем: бронзовый загар и гордую осанку, его взгляд и тот недобрый прищур, с которым он взглянул в сторону лагеря наблюдателей. Ей нравились его мозолистые руки и гибкое сильное тело. Нравилась его манера носить одежду, его уверенная походка. Его решимость и требовательность. В общем, все.

— Когда ты вот так смотришь на меня, я не могу думать, — тихо сказал он, когда Грейди отошел.

— Ты изменил мою жизнь, — прошептала она, глядя на него снизу вверх, радуясь тому, что может сказать ему правду.

Он получил в свое распоряжение трех напыщенных белоручек, которых превратил в сильных, самостоятельных женщин. Он потребовал от них максимальной отдачи сил, на меньшее он не соглашался. Он открыл им, на что они способны, показал им их стойкость и мужество, и они увидели себя такими, какими были по своей сути, и если бы не он, никто из сестер никогда не обнаружил бы в себе и друг в друге таких высот характера. Победят они или проиграют, в Абилин прибудут женщины, ставшие сильнее, умнее, крепче и увереннее в себе, — женщины, куда больше приспособленные к жизни, чем они были бы, не встреться им на пути Дэл Фриско.

— Я люблю тебя, — сказала она тихо, утонув в его глазах.

Она и представить себе не могла, что произнесет эти слова, стоя рядом с десятком пропахших жарким потом лошадей. К тому же, по ее представлениям, первым слова признания должен был произнести мужчина.

Он смотрел на нее, и кулаки у него сжимались и разжимались.

— Черт побери, Фредерика, ты только что сломала мне жизнь!

— Сказав, что люблю тебя? — Фредди часто заморгала, ошалело глядя на Фриско. — Я ничего не прошу взамен, если это тебя беспокоит. Никаких обещаний, помнишь наш уговор?

Смущенная и злая, она повернулась, чтобы уйти, жалея о сгоряча произнесенных словах.

— Никаких обещаний? Черта с два — никаких обещаний! Любовь никогда не приходит без обещаний. — Схватив ее за руки, он заговорил горячо и страстно о том, что давно наболело и требовало выхода. — Если бы ты не сказала этих слов, я мог бы уехать куда-нибудь подальше, решив про себя, что мы не были рождены друг для друга. Возможно, я когда-нибудь смог бы в это поверить. Но теперь я должен найти выход из безвыходной ситуации: как совместить наши столь разные планы, чтобы fie лишить друг друга счастья на всю оставшуюся жизнь? И, черт возьми, я не уверен, что такое вообще возможно!

— Тебе ничего не придется устраивать, — с гримасой боли ответила Фредди. — Прости меня за то, что сломала тебе жизнь и создала неразрешимые проблемы. Просто забудь о том, что я сказала. Какая я дура! Я хотела поделиться с тобой радостью, дать знать, что люблю!

— Ты пришла сюда, плавно покачивая бедрами, и рассказала все эти вещи об индейцах, что они намерены приходить к нам каждый день, требовать по быку, а затем вдруг, между прочим, сообщила, что любишь меня. — Он храбро смотрел в ее горящие гневом глаза. — Черт побери, ты могла выбрать более подходящее время! Когда у меня мозги не кипят от мыслей, что делать с индейцами. И с переправой через Уошито. И так, чтобы весь лагерь на нас не пялился!

Фредди гордо вскинула голову.

— Нам не о чем говорить! Я передумала. Я была идиоткой, что влюбилась в типа вроде тебя!

Часто моргая, чтобы не заплакать, она пошла к реке снимать развешанную на ветках одежду, а заодно и поплакать в одиночестве. К тому времени как она дошла до берега, вспоминая весь их разговор, слово в слово, она пришла к ошеломляющему выводу: Дэл тоже любит ее!

Она смотрела на искрящуюся на солнце воду, омывающую носки ее ботинок, потом подняла голову к небу, такому же синему, как его глаза. Он не сказал о своей любви так же ясно и прямо, как она, но он все же сказал, что любит.

И едва для Фредди все прояснилось, приятное тепло растеклось по ее телу. Она любит и любима. Что еще нужно для счастья?

Сидя на поросшем ивами берегу, она смотрела на подернутую зыбью воду. Дэл был прав. Планы о театре в Сан-Франциско никак не сочетались с планами о ранчо в Монтане. Кто-то из них должен пожертвовать своей мечтой. Если это случится… как долго любовь сможет противостоять разочарованию? А что потом? Жалкое существование и горечь несбывшихся надежд? Так сколько им отпущено для любви? Год, два?

Слеза скатилась по щеке. Худшие времена наступали уже сейчас.

Шли дни, и Алекс все продолжала надеяться, что Джон ее поймет и примет ее решение не носить протез. Каждое утро она просыпалась с комом в горле, со страхом ожидая худшего: Джон ушел ночью и больше не придет. Когда, с лихорадочной поспешностью окинув взглядом лагерь, она убеждалась, что Джон никуда не исчез, Алекс закрывала глаза и молча воздавала хвалу Господу за еще один день с ним.