Шеннон Дрейк - Свет любви

В зале появилась Гвинет, и Элиза порадовалась этому, ибо Гвинет взяла на себя обязанности хозяйки, предлагая гостям еду и питье, устраивая их в зале поудобнее.

Элизе осталось принять последнего из гостей, этого мужчину в плаще, держащегося в стороне. Когда остальные гости расселись у огня, незнакомец поднял голову, и Элиза увидела пару голубовато-серых искрящихся глаз.

— Готфрид! — с неподдельной радостью воскликнула она. — Как я беспокоилась о тебе, но теперь вижу тебя на свободе и в добром здравии!

— Тише! — прошептал он. — Да, я свободен и чувствую себя недурно. — Готфрид задумчиво усмехнулся. — Я даже прославился, но не по своей воле присоединился к нынешним спутникам: мне бы не хотелось, чтобы Ричард узнал, что я объединился с Джоном. — Он вздохнул. — Меня и без того обвиняют в попытках завладеть престолом брата, и хотя я неустанно повторяю, что Англия принадлежит Ричарду, слухи растут как грибы после дождя!

— Готфрид, но ты ведь архиепископ! Разумеется, никому и…

— Никакой уверенности быть не может, когда речь идет об отпрыске королевского рода, не важно, законном или незаконном. — Он нахмурился. — Это и привело меня сюда, Элиза.

— Почему?

— Будь осторожна с Джоном — очень осторожна! Он завидует Брайану, потому что Ричард уважает его и даровал ему такое богатство. Он что-то подозревает, видя заботу Ричарда о тебе. И если у него в руках окажется вся Англия, он пожелает отнять твои земли.

— Но что же мне делать? — тихо ответила Элиза. — Я между двух огней — между Лоншаном и Джоном!

— Тебе ничего не остается, только будь настороже. Если Ричард погибнет от сарацинского меча, королем станет Джон. Если он поверит, что ты примиришься с этим и станешь верно служить ему, он оставит тебя с миром. Несомненно, Лоншан понесет наказание, он слишком далеко зашел. Народ взбесился, когда его сестра осмелилась заточить меня в тюрьму. Ричард должен хоть что-нибудь предпринять. Но Ричард уважает Лоншана, и, возможно, тот вновь обретет власть. Это не важно, Элиза, главное для тебя — не давать волю своим чувствам. Для королевских отпрысков наступают опасные времена.

— Но об этом никто не знает, Готфрид, — растерянно пробормотала Элиза. — Даже… даже Брайан.

Готфрид улыбнулся:

— А, так ваша война еще не закончена! Когда-то я советовал тебе не затевать вражды с этим человеком, сестренка.

— Мы с ним не такие уж заклятые враги. — Элиза вспыхнула.

Готфрид улыбнулся и приподнял бровь.

— Тогда я рад, Элиза, ибо твой муж — правая рука короля. Брайан все умоляет отпустить его домой, но Ричард отказывает ему.

Элиза горько рассмеялась:

— Тогда все остальное не важно, верно? Враги или друзья, вряд ли мы вспомним об этом, когда он вернется домой.

Готфрид пожал ей руку.

— Возможно, этого придется не долго ждать, — ласково заверил он.

Элиза попыталась улыбнуться, но улыбка не получилась. Оба они знали, что он лжет. Элиза начинала опасную игру с канцлером и принцем, и единственным настоящим ее другом остался Готфрид.

— Ты видел… Брайана? — спросила она.

— Несколько месяцев назад, прежде чем решил, несмотря на обещания, вернуться в Англию.

— И что же?

— Брайан был таким, как обычно. Может, немного молчаливее, чем раньше. Он упоминал, что ты потеряла ребенка. Мне очень жаль.

Элиза быстро опустила ресницы, чтобы Готфрид не заметил блеснувшие у нее на глазах слезы. Брайан упомянул о ребенке с разочарованием, она не сомневалась. Вероятно, он считает, что она никогда не сможет родить ему наследника, что она слишком слаба для этого. Может быть, он целыми днями проклинает ее, а по ночам стремится бежать, как из тюрьмы, от брака, связавшего их…

Если бы она могла оказаться с ним рядом! Неужели ей так и не представится возможности доказать, что она любит его? Что может стать чудесной женой… и матерью.

Элиза подняла голову. Что бы ни случилось, она должна сохранить свои владения, должна сберечь их от разорения к возвращению Брайана.

— Спасибо, что ты навестил меня, Готфрид, — произнесла она. — Обещаю, я буду осторожна с Джоном. — Готфрид кивнул, не сводя с нее глаз. — Пойдем, выпьем вина, оно тебя согреет! — Она повела гостя к столу, где уже завязалась непринужденная беседа. Готфрид взял кубок, продолжая исподтишка наблюдать за Элизой. Она приняла его, как подобало хозяйке, она осторожно держалась в стороне от самых развязных из спутников Джона, тех, кто боялся Черного рыцаря — Брайана Стеда, но считал себя в безопасности до тех пор, пока этот рыцарь находится вдалеке от Англии.

Элиза была удивительной женщиной: статная, величественная, умная. Готфрид в тысячный раз подумал, что они, незаконные дети Генриха, могли бы гораздо лучше править страной.

Задумчиво вздохнув, он отпил вино. Он слишком заботился о том, чтобы сохранить голову на плечах для того, чтобы рисковать ею ради короны. Ричард был слишком силен — так силен, что Готфрид и не надеялся когда-нибудь подняться против сводного брата.

Но если на троне окажется Джон, всем придется нелегко.

Он улыбнулся, услышав, как Элиза постучала по столу своим кубком, требуя внимания. Она высоко подняла кубок и обвела взглядом сидящих мужчин.

— Выпьем за нашего повелителя Ричарда, короля Англии, графа Анжуйского, герцога Нормандского и Аквитанского!

Рыцари подняли свои кубки.

Принц Джон подхватил ее тост. Готфрид был убежден, что, стоило Джону мысленно заменить имя Ричарда собственным, и слова Элизы пришлись ему по вкусу.

Слава блаженному Господу, что Ричард силен и здоров как бык!

Принц гостил в доме Элизы целую неделю, и все это время Элиза пребывала в отчаянии, вежливо отклоняя нежелательные знаки внимания не в меру ретивых приятелей Джона.

Много хлопот причинял ей и сам Джон. Принц, как и предупреждал Готфрид, что-то подозревал. Он расспрашивал Элизу о ее прошлом, о Брайане, о поместье. Она постоянно была словно на краю пропасти. Джон нуждался в ее поддержке, считал Элизу опорой в борьбе против Лоншана. Однако он завидовал Брайану: даже когда Джон бывал обаятелен, как истинный Плантагенет, Элиза слышала в его голосе зависть. Неужели он когда-нибудь осмелится пойти против Брайана? Должно быть, нет, убеждала она себя. Даже если Джон когда-нибудь завладеет престолом, ему понадобятся сторонники вроде Уилла Маршалла и Брайана Стеда.

Однако ей самой, вероятно, придется поддерживать с братом добрые отношения всю жизнь.

Одним из немногих преимуществ визита Джона были перемены, произошедшие с Гвинет.

Казалось, Гвинет ожила. Она не оказывала предпочтения ни одному из рыцарей, но охотно принимала их знаки внимания.

— Я так истосковалась! — признавалась она Элизе. — Ни за кого из этих мужчин я не захотела бы выйти замуж; хотя, полагаю, теперь, когда Перси умер, новое замужество неизбежно. Ричард найдет мне нового мужа.