Жаклин Монсиньи - Флорис. Петербургский рыцарь

Адриан подбежал к брату и заключил его в объятия. Ни слова не говоря, братья крепко обнялись.

— Ты дрался как тигр, барчук, мне казалось, что я вновь попал в Баку и вижу перед собой воскресшего царя, — кричал Федор, выбегая вместе со своими товарищами навстречу Флорису. За ним, словно на буксире, двигалась Маленькая Мышка, вежливо высовывая язык.

— Почтенный чужестранец спас нас, отныне он будет моим братом, клянусь бесценным лотосом.

Флорис почтительно помолчал: только такого родства ему и недоставало!

— Я молился за вас, дорогой сын мой, и Господь внял моей молитве, Gloria in excelsis deo[34], — гордо, словно это он сам вышел победителем из страшной схватки, заявил отец дю Бокаж.

— О, господин герцог! Что он с вами сделал, — причитал Грегуар, окидывая заботливым взором Флориса.

Жорж-Альбер прыгнул на плечо хозяина и принялся зализывать его царапины. Разумеется, он не возражал, если бы его поблагодарили за подброшенный крисс, однако во всеобщей суматохе о нем снова забыли.

«Увы, жестокая моя судьба», — горестно вздохнул маленький зверек.

— Майский Цветок, повернись и посмотри на небесную равнину. Народ трижды цветущей земли приветствует тебя, — с гордостью заявил Ли Кан, указывая на собравшихся внизу китайцев, оглашавших воздух приветственными криками.

— Да-да-да, длинноносый убил нашего врага!

— Да-да-да, этот злодей опустошал наши земли!

— Да-да-да, это великое благо!

Флорис любезно раскланялся и позвал Бобо Нуура, ожидавшего возле стены вместе с несколькими верными ему людьми.

— Ты можешь прислать сюда еще одного солдата, чтобы они забрали своего господина? Мне кажется, он еще дышит.

В самом деле, лицо Галдан-хана исказила страдальческая гримаса, и он простонал:

— Султаншу, я хочу мою султаншу.

Ясмина невольно вскрикнула. До сих пор Флорис не обращал на нее внимания. Теперь же, увидев, как она признательно улыбается ему, он вздрогнул. Принцесса стояла, испуганно прижав руки к груди; она была прекрасна, как утренняя заря. Забыв обо всем, Флорис подошел к ней, взял ее руки и поднес их к губам. Затем он принялся почтительно целовать каждый пальчик девушки. Его зеленые глаза дерзко устремились в прекрасные глаза Ясмины.

— Теперь вы свободны, принцесса, и… вольны сами выбирать себе мужчину.

Тон, которым были произнесены эти слова, не оставлял сомнений в намерениях Флориса. Во время своих приключений Флорис всегда успевал ухаживать за женщинами, и те без сопротивления падали в его объятия. Брат никогда не был его соперником, и Флорис привык, что Адриан всегда позволял ему делать все, что ему заблагорассудится. Повернув руку Ясмины, он еще раз нежно поцеловал хрупкое запястье. Адриан побледнел и довольно резко оттолкнул брата.

— Хватит, Флорис, перестань. Я запрещаю тебе непочтительно относиться к дочери султана.

Задетый за живое, Флорис мгновенно обернулся; он был несказанно удивлен тем, что Адриан осмелился говорить с ним в таком тоне, да еще в присутствии множества людей. Еще несколько часов назад Флорис в отчаянии призывал брата, сейчас же, вместо того, чтобы поведать Адриану о своих тревогах и выразить всю свою радость, что они снова вместе, Флорис нахохлился, словно молодой петушок:

— О, запомни, я всегда делаю только то, что мне нравится!

— О, вполне возможно, но то, что нравится тебе, к несчастью, иногда не нравится мне, — скрестив на груди руки, невозмутимо произнес Адриан.

Флорис был возбужден только что завершившимся смертельным поединком. В обычном состоянии он бы сразу понял, что с братом случилось что-то серьезное, и по-дружески расспросил бы его; но в это утро Флорис-победитель Великого Могола чувствовал себя господином Вселенной. Он злорадно расхохотался, глаза его загорелись зеленым блеском, не предвещавшим ничего хорошего.

— Прекрасно, мой дорогой, раз у тебя шалят нервы и ты вздумал ревновать моих фавориток, я умолкаю и…

Раздалась звонкая пощечина. Флорис недоверчиво поднес руку к щеке и, осознав, что произошло, бросился на брата. Со слезами на глазах Ясмина бросилась между ними.

— Друзья мои, во всем виновата я, остановитесь, прошу вас…

Адриан отстранил ее. Понадобилось не более секунды, чтобы случилось непоправимое. Братья презрительно Взирали друг на друга: каждый видел перед собой врага. Окаменев от изумления, друзья смотрели на обоих братьев, удерживая их за плечи, чтобы они не бросились друг на друга.

— Полно, барин, успокойся, — уговаривал Федор.

— Майский Цветок, ты был не прав и рассердил Счастье Дня, — говорил Ли Кан.

— Ты мне еще ответишь за это, — безжизненным голосом произнес Флорис.

— Согласен. Когда тебе будет угодно, — ответил Адриан, бессознательно шаря возле пояса, где обычно висела шпага.

— Мы оба знаем секретный прием, вот и посмотрим, кто из нас сильнее, — усмехнулся Флорис.

— Тебе уже давно пора преподать хороший урок, малыш, и я готов сделать это прямо сейчас, и с превеликим удовольствием, — воскликнул Адриан, схватив брошенный на плиты крисс.

Флорис вырвался из рук Ли Кана и поднял второй страшный кинжал.

— Иди сюда, если ты не трус…

Федор крепко держал Адриана.

— Оставь меня, — прорычал молодой человек, рванувшись из рук украинца.

Сверкнули жуткие изогнутые крисс-ножи.

— О! О! О! Длинноносые будут драться между собой, — закричали китайцы, радуясь продолжению спектакля.

— Беру в свидетели высшее блаженство безмятежного неба, ставлю 100 юаней[35] на длинноносого с зелеными, как у черепахи, глазами, который только что уложил мерзкого монгола, — выкрикнул один из крестьян.

— А я беру в свидетели великие ворота, что ведут к высшему блаженству, и ставлю 150 юаней на длинноносого варвара с золотыми волосами.

Отец дю Бокаж перекрестился:

— Ах, что за печальная судьба, Каин убивает Авеля…

33

— Как вам не стыдно! Я лишаю вас права косить все ваши громкие титулы. Распоследний нищий более достоин их, чем вы оба. Сначала вам придется убить меня, ибо я все равно не переживу сего кошмарного зрелища!

Флорис и Адриан застыли с кинжалами в руках. Слова принадлежали Грегуару; старый дворецкий отважно бросился меж обезумевших молодых людей. Разодрав ворот и обнажив грудь, он дрожащими старческими руками схватил лезвия страшных кинжалов и приставил их к тому месту, где находилось его сердце. Почтенный дворецкий трепетал от ярости. Никто не ожидал от него столь властного поступка. Федор и Ли Кан одобрительно закивали и подошли поближе: