Розалинда Лейкер - Платье от Фортуни

Когда Жюльетт впервые пришла в парижское отделение фирмы Фортуни, ей показалось на мгновение, что она вновь возвратилась в Палаццо Орфей, только залы были не столь просторны. Но обивка стен, декоративная драпировка, украшенные потолки, своеобразные эффекты освещения – такие же, как и в Венеции. В каждом отделении, разделенном драпировками на участки, располагались манекены, облаченные в изысканные туалеты. Одни из платьев бросались в глаза яркими красками, в то время как другие отливали мягкими домашними оттенками. Фортуни создал мир новых арабских сказок в самом центре Парижа.

Управляющий, приятной внешности, деловой и внимательный, представлял собой именно тот тип человека, который Жюльетт ожидала найти у Фортуни. Они сразу же понравились друг другу и разговаривали с большим уважением. Управляющий и Жюльетт договорились, что она будет продавать только шелковые плиссированные туалеты, накидки и аксессуары к ним.

За день до того, как приступить к работе, Жюльетт коротко остригла волосы, сделав прическу по самой последней моде. С конца войны линия талии в одежде заметно опустилась, а длина юбки укоротилась, поднявшись практически до колен. У Жюльетт были красивые ноги, ей нравилось носить платья такой длины. Она была рада, что наконец женская одежда достигла той меры свободы, к которой Жюльетт стремилась всегда, и которую Фортуни создал давным-давно для узкого круга своих почитательниц. Это дало новое ощущение освобождения, похожее на то, которое она испытала, вернувшись домой из монастыря. Как много лет тому назад это было, с какой надеждой девушка смотрела в будущее. Теперь ей тридцать, у нее трое детей, она – вдова, все еще очень красивая и полная сил, способная внушать опасения одиноким девушкам, сражающимся за тех немногих мужчин, которые вернулись с войны. И хотя у нее никогда не было недостатка в мужском обществе, Жюльетт оставалась верна той романтической любви, которая больше никогда не повторится.

Жюльетт всегда нравилась работа продавца в Палаццо Орфей. Париж в этом смысле мало чем отличался от Венеции, может быть, только большим потоком нуворишей, жен тех господ, которые сумели нажиться на войне. Многих посетителей она знала еще со времен работы в ателье Ландель. Приходили и иностранцы, особенно американцы. Не было только русских аристократов. Париж принадлежал к числу городов, ставших прибежищем для потока русских эмигрантов. Но практически все они были теперь бедны. Новый режим конфисковал их земли, недвижимость и всю собственность. Им приходилось браться за любую предложенную работу и швейцар в отеле мог оказаться графом, а официант в ресторане – великим князем. Певица, привлекающая посетителей в кафе на левом берегу Сены, принадлежала к императорскому семейству и была близкой родственницей покойному царю.

Вернувшись весной в Париж, Жак и Дениза устроили пышный вечер. Играл джаз, и двести гостей безудержно веселились, танцуя самые модные и самые необычные танцы. Жюльетт, конечно, присутствовала, встретив многих старых друзей. Один из мужчин пригласил ее присоединиться к небольшой группе, собирающейся на следующей неделе на презентацию специальной выставки Родена, скончавшегося, когда Жюльетт еще жила в Венеции.

Презентации были в большой моде, и за билетами шла настоящая охота. Присутствовало множество важных гостей, в том числе и сам президент. Все были в вечерних туалетах. Женщины помоложе появились в непривычных, более коротких юбках, чем до войны. Жюльетт пришла в весьма эффектном платье от Фортуни, легкой волной стекавшем по фигуре и отливавшем сочетанием красновато-коричневого, зеленого и золотого.

…И вдруг во время беседы с друзьями, среди смеха и болтовни, звона бокалов с шампанским, она ощутила чей-то пристальный взгляд. Жюльетт повернула голову, по ее телу пробежала сильная дрожь, сердце почти остановилось, и она негромко вскрикнула, уронив бокал. В просвет толпы, собравшейся в центре зала, она увидела Николая, сильно постаревшего, и все же, Николая, которого никогда и ни с кем невозможно было спутать. Он стоял у бюста Бальзака, глядя на Жюльетт. Их глаза встретились. Несколько мгновений они завороженно смотрели друг на друга. Но люди передвинулись, и он исчез. – Что-то случилось, Жюльетт? В чем дело? Она повернулась к друзьям, глаза ничего не видели.

– Нет-нет! Со мной все хорошо, – она едва смогла произнести эту фразу, казалось, каждое слово застревает в горле. – Я заметила одного своего знакомого, которого не видела несколько лет. Пожалуйста, извините меня. Я должна поговорить с ним.

– Я пойду с вами, – настаивал ее спутник, все еще встревоженный. Он взял ее за локоть, но Жюльетт отдернула руку.

– Нет! Подождите меня здесь, я скоро вернусь.

Мужчина обеспокоенно смотрел, как она перешагнула осколки бокала и стала пробираться сквозь толпу. У скульптуры Бальзака никого не было, но Жюльетт рванулась вперед и обнаружила Николая в совершенно безлюдной части зала. Высокие пальмы в кадках создавали иллюзию южной экзотики. Неподалеку парами были расставлены стулья с позолоченными спинками.

Жюльетт быстро подошла. Они долго смотрели друг на друга, и оба не верили тому, что это правда. Чувствуя невероятное облегчение от того, что он жив, Жюльетт шагнула вперед и прижалась щекой к его плечу, но почти сразу же отстранилась. Они не поцеловались. Прошло слишком много времени, слишком много событий, которые так далеко отбросили их друг от друга. Николай заговорил первым.

– Ты коротко постриглась, Жюльетт, – его взгляд скользил по ее изящному телу, наконец он улыбнулся. – Тебе очень идет эта прическа.

– О, Николай! – ее голос сорвался, слезы катились из глаз. – Мне сказали, что ты… – Жюльетт не смогла закончить предложение, но он все понял.

– Некоторые возвратились из царства смерти. Когда наша армия распалась в результате волнений и дезертирства, а затем настал революционный взрыв, в стране воцарился повсеместный хаос.

– Я так рада видеть тебя живым и здоровым. – Жюльетт изо всех сил пыталась говорить спокойно. – Я не могу выразить… – и снова голос безнадежно прервался, она покачала головой.

– Мне тоже трудно поверить в то, что я вижу тебя. Вы с Марко в гостях у Денизы?

– Нет. Марко прошел всю войну и умер уже после ее окончания от «испанки».

– Мне действительно очень жаль. Он был хорошим человеком и какое-то время я даже считал его своим другом, – Николай немного помолчал, не зная, стоит ли ему продолжать, но затем все-таки сказал: – Наташа и моя сестра Анна тоже погибли во время революции, – на его лице появилось выражение тоски при воспоминании о том, как ему удалось добраться до дома в надежде забрать и увезти женщин. Но вместо этого нашел разграбленный и пустующий особняк. Отчаянные поиски завершились неподалеку, когда он набрел на их тела. Женщины были изнасилованы и убиты, рядом лежали тела их слуг, пытавшихся бежать вместе с хозяйками. Похоронив их, он оставил родовое карсавинское поместье навсегда.