Дженнифер Блейк - Запретные мечты

Он, казалось, колебался, не знал, что сказать в ответ. Прошла минута, на лице Варца появилось какое-то странное выражение облегчения. Он умиротворенно пожал плечами.

– Я попал в безвыходное положение.

Прежде чем Сирена успела что-то сказать, дверь распахнулась, и в комнату ворвалась миссис Энсон. Она бросила ошеломленный взгляд на Сирену, лежавшую на постели с обнаженными плечами, на Варда, стоявшего полуодетым у камина, на одежду, разбросанную по всему полу.

– Я не поверила своим ушам, когда Доркас мне это сказала, – заявила экономка, – мне показалось, она просто ошиблась. Но я, как видно, оказалась не права.

Вард сделал недовольное лицо.

– Насколько мне известно, эта женщина экономка? – спросил он, глядя на Сирену.

– Вот именно, – ответила миссис Энсон с вызовом, – я работала у мистера Бенедикта дбсять лет и занималась его домом последние три года. Он был замечательным, добрейшим человеком, самым щедрым и заботливым из всех, кого я только знала, и я возмущена тем, что его дом теперь оскверняют.

– Надеюсь, миссис Энсон, вы еще не успели забыть, что он мертв?

– О чем вы говорите? Как можно об этом забыть, если его только вчера похоронили? Я не понимаю, как его вдова, женщина, которую он любил, приводит в дом любовника, когда тело ее мужа еще не успело остыть?

– Женщина, о которой вы говорите, – спокойно заметил Вард, – теперь ваша хозяйка.

– Может быть, но я считаю своим долгом напомнить ей о правилах приличия!

– Даже если это может стоить вам места?

Экономка перевела взгляд на Сирену, потом снова посмотрела на Варда.

– Кто вы такой, чтобы вмешиваться в такие дела, и по какому праву вы мне угрожаете? – спросила она уже с меньшей уверенностью.

– Иногда, – сказал Вард, прищурив глаза, – одной угрозы бывает вполне достаточно.

Прежде чем вмешаться, Сирена бросила на Варда быстрый взгляд.

– Если вы помните, миссис Энсон, мистер Данбар является попечителем наследства моего сына и поэтому принимает участие в ведении хозяйства на равных со мной правах.

Лицо экономки вспыхнуло, она, судя по всему, совсем забыла об этом. Но тем не менее она презрительно фыркнула в ответ.

– Ваша преданность мистеру Бенедикту достойна восхищения, – продолжала Сирена, – но, как заметил мистер Данбар, вы больше не работаете у него. Мне будет очень неприятно и нелегко отпускать вас, но, если вам здесь больше не нравится, мне, наверное, придется это сделать.

– Можете не утруждаться понапрасну, – ответила миссис Энсон, напустив на себя важный вид. – Благодаря бедному мистеру Бенедикту мне больше незачем ломать здесь спину. Можете считать, что я уволилась. Ваши рекомендации мне не нужны. К вечеру вы уже не увидите в доме ни меня, ни моей дочери.

Позади нее послышался грохот. Доркас стояла в коридоре перед открытой дверью, кофейный сервиз голубого делфтского фаянса лежал разбитый у нее под ногами.

Тень раздражения пробежала по лицу миссис Энсон, но она, не изменив торжественной позы, повернулась к дочери и величественно перешагнула через осколки.

– Идем, Доркас, – сказала она, взяв за руку побледневшую девочку, и повела ее к лестнице.

Вард с горечью посмотрел на Сирену.

– Жаль, что столько кофе пропало.

– Я полагаю, ты понимаешь, что лишился еще и завтрака? – добавила Сирена, поднимаясь с постели.

– А я не голоден, – ответил он, любуясь ее обнаженным телом.

– И ленча тоже.

– Ты когда-то предлагала готовить для меня.

– Я говорила это до того, как мне досталась кухня, похожая на римские катакомбы.

– А откуда ты знаешь о катакомбах?

– Я однажды видела их на стереооптических слайдах. А потом, у меня и так есть кого кормить – Мэри, няню Шона.

– Я думаю, сегодня мы как-нибудь обойдемся. А на будущее я уже присмотрел кое-кого на место экономки.

Сирена бросила на него подозрительный взгляд.

– Правда? А я ее знаю?

– По-моему, вы вряд ли встречались.

– Ты меня успокоил, – ответила она сухо, – по крайней мере, я могу надеяться, что это не какая-нибудь твоя подружка из «Эльдорадо».

– Можешь.

– А как мне быть с горничной?

Вард приподнял бровь.

– Ты так говоришь, будто собираешься обвинить меня и в этом тоже. Я отлично помню, как ты заявила, чтобы эта старая калоша поскорей отчаливала отсюда.

– Только чтобы ты не сделал этого за меня!

– Я могу взять на себя часть ответственности. Мне пришлось так поступить, увидев, какой немногословной ты сразу сделалась. Ну, уж если на то пошло, я сам займу ее место.

– Какое место? – спросила Сирена, с недовольством заметившая, как заблестели его глаза. Она еще не знала, чем кончится для нее этот разговор.

– Твоей горничной.

– Ах да, конечно, – ответила она чуть слышно. Он подошел к двери и запер ее на ключ.

– Так я помогу тебе одеться?

Сирена с дрожью смотрела, как он приближается к ней.

– Хорошо… хорошо. Можешь сначала одеться сам.

– Если я это сделаю, ты, чего доброго, прикажешь мне уйти, а кто тогда будет защищать тебя от твоей ужасной экономки?

– Я не нуждаюсь в защите.

– Это тебе только кажется.

Вард говорил так, словно собирался остаться с ней навсегда. Какая наглость, какая бесстыжая наглость! Сирену так и подмывало выставить его из дома. Ее останавливало только сознание того, что это бесполезно, и уверенность, с которой он подходил все ближе.

– Вард, – робко проговорила она.

– Да, Сирена?

– Черт тебя подери, Вард Данбар. Ты сгоришь в аду, – сказала Сирена, натягивая на себя простыню. Он стал медленно снимать брюки.

– Очень может быть, милая Сирена, – усмехнулся он, прежде чем лечь в постель, – даже очень может быть.

На следующий день Вард уехал в город. В его отсутствие Сирена послала за управляющим «Сенчури-Лоуд». Она долго думала о том, как ей распорядиться шахтами и другой недвижимостью. Ей удалось принять несколько решений, вспомнив, что рассказывал отец, когда работал в шахте, как он говорил о хозяевах, о том, какие прибыли они получали, если хорошо относились к рабочим. Кое-что ей удалось в свое время узнать от Варда и Натана, и, наконец, у нее имелись собственные соображения на этот счет. Она собиралась провести на шахтах кое-какие изменения; некоторые из них наметила она сама, а другие запланировал еще Натан. Ей также следовало разобраться с подъемником, из-за которого шахта теперь простаивала, и предстояло решить, как поступить в этих обстоятельствах.

Когда приехал управляющий Бостон, Сирена принесла кофе, который сварила сама, и, сидя на краешке стула, одетая во все черное, рассказала ему о задуманных ею изменениях. Во-первых, она собиралась поднять заработки до трех с половиной долларов в день. Во-вторых, она решила платить пенсию престарелым шахтерам и компенсацию пострадавшим при авариях.