Джулия Росс - Рискованное увлечение

Сквозь кровь внезапно хлынуло тепло, будто солнце засветило прямо в сердце.

– Мне очень жаль, что здесь нет сокровищ, – сказала Джульетта, давая своей радости вылиться на свободу.

– В самом деле, мэм. Черт побери, для чего было назначать мне здесь встречу, если клад Фелтона не найден? В конце концов, я только и жаждал увидеть тебя в сокровищах короля Харальда. Массивное витое ожерелье вокруг шеи. Варварские браслеты на запястьях. И украшения на теле из солидного запаса золота викингов.

Джульетта заулыбалась:

– Какое платье я могла бы надеть с такими драгоценностями?

– Вообще никакого платья. Конечно, только сокровища – и ничего больше. Эти три месяца мне пришлось черпать утешение в памяти и воображении.

Веселье так и бурлило в ней, словно ручей вновь нашел свой путь на поверхность.

– Так вы воображали меня нагой, сэр?

– Каждый день!

Джульетта открыла глаза и встала.

Олден смахнул со своей золотистой головы треуголку. Он был во всем белом: камзоле, жилете и ослепительных кружевах. Даже треуголка – и та была цвета слоновой кости, только сапоги сияли черным блеском.

Лошадь беспокойно била копытом землю.

– Белый конь, – проговорил Олден. – Как подобает случаю.

– Это не имеет значения. Главное – ты здесь!

– Мэм, вы уже не желаете рыцаря на белом коне? – ухмыльнулся Олден. – Увы, я разбит вдребезги.

– Нет, я о сокровищах. Сокровища не имеют значения.

– И никогда не имели, – заметил Олден.

– Ты по-прежнему хочешь жениться на мне, даже без мифических богатств моих предков?

– Если ты возьмешь младшего сына без пенни наследства. Пока Шерри еще мал, мы можем жить в поместье. Когда он подрастет настолько, чтобы взять бразды правления в свои руки, я надеюсь сам достичь благополучия, достаточного, чтобы мы могли жить в комфорте. По крайней мере достаточного, чтобы купить коттедж с несколькими курами и свиньями.

– Я никогда не держала свиней.

– Как хочешь, женушка. Тебя устроит быть просто миссис Грэнвилл Строн?

– Меня устроит быть просто Полли Браун, если это означает, что мы можем быть вместе. Но у меня есть для тебя кое-что.

Джульетта достала из кармана запечатанное письмо своего отца. Оно было адресовано Олдену. Управляя одной рукой, он молча читал послание, потом развернул жеребца к ней.

– Увы, мэм, похоже, у нас нет шанса навсегда остаться простыми мистером и миссис Грэнвилл-Строн.

Джульетта удивленно подняла на него глаза, чувствуя, как внезапно заколотилось ее сердце.

– Что ты имеешь в виду?

– Только это, – засмеялся Олден и протянул ей письмо. – Титул графа мог отойти вместе с твоим отцом…

– Я знаю, – сказала Джульетта. – Смерть Кита еще больше все усугубила.

– Поэтому твой отец подал петицию королю о передаче титула, – сказал Олден, – чтобы даровать его человеку, которому достанет глупости жениться на тебе. Король дал согласие. Так что если ты выйдешь за меня замуж, то в один прекрасный день вместо лорда и леди Грейсчерч мы станет лордом и леди Фелтон.

Джульетта посмотрела на него с откровенным недоумением, но в следующее мгновение тоже принялась смеяться.

– И с графским титулом придет все это. – Она замахала обеими руками, охватывая огромные угодья вокруг. – Усадьба, пашни, фермы, земля…

– Клянусь, мэм, – вставил Олден между криками ликования, – я чертовски разочарован! Я был настроен на коттедж, а вы взвалите на меня все это, – добавил он, протягивая руку и озорно сверкая глазами. – Однако я полагаю, мне следует принять предложение твоего отца. Без сомнения, вы знаете, мэм, что я заинтересован только в вашем благополучии. Это – первейший довод.

– Определенно я испытываю огромное облегчение, сэр, от того, что вас совсем не интересует мое тело.

– В таком случае можете не выходить за меня замуж, мэм. Клянусь, я сгораю в огне от страсти к вашему телу!

– А я только от страсти к вашему блестящему уму, сэр. Нам нужно закончить наш последний шахматный матч.

– Не последний, – поправил Олден. – Первый из многих еще предстоящих. Но по правде сказать, я отчаянно стосковался по тебе. По твоему присутствию в моей жизни, в моем сердце, в моей постели, Джульетта.

Она подошла ближе, положив руку на гриву коня.

– Я тоже.

Джульетта подобрала свои юбки и поставила ногу в стремя поверх его сапога. В следующий миг она сидела в седле, рядом с Олденом, и его рот жадно отыскал ее губы.

Жеребец затанцевал, недовольный удвоившейся ношей.

– Вот черт! – Олден прервал поцелуй. – Оказывается, умчать невесту на белом коне сложнее, чем я думал.

Джульетта удобно устроилась в его объятиях. Олден потянул повод и пустил коня легким галопом по кругу.

– Мы едем в никуда! – сказала Джульетта, когда они объезжали вокруг луга.

– Ты права, – ответил Олден, целуя ее в ухо. – Мне тут пришло в голову – может, тебе будет интересно узнать, что я думаю о твоих фамильных сокровищах.

Она откинулась назад.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что золото в самом деле находится здесь, дорогая. Так что, если пожелаешь, передашь его своей дочери в приданое.

– Тот неподъемный металл, представляющий огромную материальную ценность? Мы с Китом точно следовали инструкциям моей матери. Мы изучили медальон от первой до последней буквы. И то же делал лорд Эдвард Вейн. Но никто ничего не нашел.

– Посмотри туда, – сказал Олден, когда конь галопом проскакал мимо пятачка земли, растревоженной лордом Эдвардом. – Закапывать сундучок в землю – чертовски плохой способ прятать вещи. Если бы сокровища Фелтона были захоронены наподобие этого люди Оливера Кромвеля нашли бы их в два счета.

– Значит, все мы искали неправильно?

– Только чуточку правильно. Та стена, – Олден кивнул на старое кирпичное сооружение, – стоит очень давно. Возможно, изначально здесь была мельница, но кирпичи римские. Определенно их кладка относится к временам гражданской войны[7]. Что может быть лучше для захоронения сокровищ, чем рушащиеся стены? – сказал он.

– Но, как обозначено в медальоне, сокровища находятся в пяти футах от поверхности ручья.

– Правильно, – сказал Олден, – только в пяти футах над его поверхностью, но не под ней. Держу пари, если наши сыновья и дочери разберут кирпичи на нужном расстоянии над землей, они найдут там золото короля Харальда. На что будем спорить, мэм?

– Наши сыновья и дочери… – повторила Джульетта. – Это звучит очень хорошо. Очень. На что ты предлагаешь спорить? На мое захудалое целомудрие?

– Это я уже имел. – Олден коснулся губами ее шеи, вызывая острое и сильное желание, так что мурашки забегали по спине. – Как насчет обещания любить меня вечно? Мое обещание у тебя есть. Навсегда, Джульетта.