Джейн Фэйзер - Жемчужина гарема

Вежливая оговорка вызвала одобрительные, хотя и суховатые улыбки.

– Шир Мухаммед говорил что-то насчет крепости Абдула Рахима, – добавила Аннабель. – Это примерно в трех милях от Кабула. Местечко неплохое, если нас в самом деле везут туда.

– Там чисто? – спросила леди Сэйл.

– И более уютно, – ответила Аннабель, подмигнув. – Там есть река, прелестные сады. По-моему, Акбар-хан вовсе не желает причинять вам неудобства, если этого можно избежать.

Она слишком поздно заметила свою оплошность, чтобы исправить ее незаметно. «Вы»… «мы»… «я»… – ей все еще было трудно подбирать местоимения. Но Кит относился к этому с пониманием. Вот и сейчас он улыбнулся как-то по-особенному, с тайной радостью, которая бурлила в нем с самого дня их свадьбы. Так вел бы себя человек, внезапно получивший целое состояние. И Аннабель захотелось поцеловать его в глаза и погладить по голове, словно малыша, выигравшего приз.

Заложники снова снялись с места, надеясь на лучшее и благословляя судьбу за то, что их пребывание в Зэндехе закончилось. Странно, но они перестали денно и нощно мечтать о свободе и напоминать себе, что пленение их – дело временное. Цели их ограничивались сегодняшним днем и были весьма незатейливы: добыть приличную пищу и наесться досыта, одержать верх в бесконечной борьбе с грязью и болезнями и во что бы то ни стало сохранить цивилизованные манеры, подавая пример несколько одичавшим детям.

К большому удивлению Аннабель, Кит взял под свое крылышко одного довольно несносного мальчишку. Мать его болела, отец погиб в Хурд-Кабуле, и крепыш Эдмунд Мартен ухитрился отдалиться от всех: и от измученных взрослых, и от часто ссорившихся между собой детей. Одиночество Эдмунда крепло, и он совсем отбился от рук.

А с Китом они познакомились, когда Эдмунд мучил слабенького малыша, избрав орудием пытки колючую ветку ежевики. Кит влепил ему как следует и поволок его, яростно вопящего, в убогую комнатенку, которая у них с Аннабель именовалась «домом».

– Кто-то ведь должен позаботиться об этом несчастном сорванце, – объяснил он извиняющимся тоном, когда Аннабель удивленно подняла брови. – Нельзя обращаться с ним как с парией. Это до добра не доведет.

– Да, – безмятежно согласилась она, внимательно разглядывая ребенка, который, не испытывая ни малейшего чувства благодарности, лягался и плевался, стараясь вырваться. Но Кит цепко держал его за воротник. – И что же ты предлагаешь?

Кит посмотрел на нее, его губы дернулись.

– У меня появилось ужасное чувство, что в таких обстоятельствах я вряд ли чем-то отличался бы от него.

– О нет! Этого быть не может! – воскликнула Аннабель с притворным возмущением. – Ты, со своими золотыми кудрями, наверняка оставался бы настоящим ангелочком.

Кит опечалился.

– Беда в том, что я был избалован, а значит, не вынес бы равнодушия окружающих. Именно так и произошло с этим сорванцом. К тому же он, по-моему, запуган. Перестань вопить, Эдмунд. Ты мешаешь мне думать.

К их изумлению, мальчишка перестал орать. Он сопел и вытирал нос тыльной стороной ладони. Поскольку носовые платки стали предметом давно забытой роскоши, никто не сделал ему замечания.

– Ты меня ударил, – пожаловался Эдмунд. – Я все расскажу матери, когда она выздоровеет.

– Да ради Бога, – улыбнулся Кит. – Но ты сам напросился. А может, пойдешь с нами к реке? Будем ловить рыбу.

– Я тоже хочу, – поддержала его Аннабель.

– Леди рыбу не ловят, – заявил мальчишка.

– Много вы знаете, господин Эдмунд, – съязвила Аннабель.

– И еще: леди не ходят в штанах.

– Вот тут ты, пожалуй, прав. Но кто сказал, что я леди?

С этого дня они стали неразлучны. Эдмунд ел с ними, спал в их закутке и, как щенок, повсюду таскался за Китом. Когда он начинал капризничать, Кит прогонял его, как назойливую муху. И постепенно ребенок повеселел, стал более доверчивым. Аннабель была заинтригована и тронута новой стороной, открывшейся в характере Кита. Раньше он говорил, что дети всегда наводили на него тоску, а уж перспектива нянчиться со своими собственными представлялась ему весьма мрачной. Впрочем, Кит понимал: свой долг продолжения рода ему придется выполнить. А тут вдруг Аннабель обнаружила, что у Кита поразительный талант воспитателя. Если, конечно, Судьба не воспрепятствует ему в этом.

Итак, Зэндех остался позади. Эдмунд ехал рядом с Китом, безостановочно болтая с наивным эгоизмом восьмилетнего ребенка. Аннабель слушала его вполуха. Она была уверена, что их положение вот-вот изменится.

Но в хорошую или плохую сторону – не знала. Война близилась к концу. Если победа останется за Акбар-ханом, заложников скоро освободят. А если он потерпит поражение, то будет держать их у себя до последнего. Но Акбар-хан отправил своих пленников в Кабул – это скорее говорит в пользу первого варианта. Может быть, им все же удастся выбраться из Афганистана живыми… А что потом? Миссис Рэлстон на приеме у викария, сидит в садике возле его дома, или наносит утренние визиты, или вечером отправляется в ландо к кому-нибудь в гости… Какому же миру она принадлежит? Надо разобраться в этом, а иначе тревога не отпустит ее.

– Что, неприятные мысли одолели? – Бодрый голос Кита, в котором, однако, звучали нотки беспокойства, вывел Аннабель из задумчивости.

– Вовсе нет.

– Лгунья.

– А почему Аннабель лжет? – с внезапным интересом спросил Эдмунд.

– Я не лгу, – твердо ответила она. – Я просто думала о том, как мы будем жить на новом месте.

– Лгунья, – чуть слышно повторил Кит.

На этот раз Аннабель не стала защищаться. В сущности, она и вправду тревожилась о том, как сложится ее новая жизнь.

Когда измученные заложники приблизились к столице, до них донеслись звуки стрельбы – впервые с тех пор, как они покинули Хурд-Кабул. Это войско Акбар-хана обстреливало Бала-Хисар, где засел сын и наследник шаха Шуджи. Он пытался отстоять ускользавшую от него власть.

– Трудно поверить. Мы сделали такой круг по стране и снова вернулись сюда, – заметил Кит. – Я и не предполагал, что вновь увижу стены Кабула.

«А сколько людей погибло с тех пор, как в январе мы покинули город!» – подумала Аннабель. Иногда, в минуты уныния, ей казалось, что они до конца своей жизни обречены колесить по Афганистану.

В крепости Абдула Рахима все было именно так, как обещала Аннабель. Пленников поселили в гареме. Там их ждали уютные, неплохо обставленные комнаты и очаровательные садики во внутренних дворах. Им разрешили ходить к реке, которая протекала позади крепости. Словом, здешние лишения показались раем после тех, что были пережиты в Будиабаде и Зэндехе. Мать Эдмунда начала выздоравливать, и мальчик все реже заглядывал к Аннабель и Киту, который тем не менее не спускал с него бдительного ока. Стоило Эдмунду, пользуясь слабостью матери, опять проявить склонность к озорству – и Кит тут же одергивал его.