Шеннон Дрейк - Русалка

Присев на скамью, Рауль страстно схватил руки Ондайн:

— Расскажи мне все об этом человеке… Его внешность, имя, название места, где ты с ним встретилась. Я быстро найду его!

— У него светлые волосы! — задумчиво сказала она. — Очень светлые, почти бесцветные, как лунная пыль. И голубые глаза Нордическая внешность, я бы сказала.

— А имя?

— Том.

— Кто он?

— Мельник. Ах да. Вернее, сын мельника. Он решил, что лучше грабить путников, чем возиться с мукой. Если его еще не повесили, он должен скрываться где-то в лесах неподалеку от Вестминстера.

— Я отыщу его! — поклялся Рауль. — Я отыщу его! И тогда, моя любовь, ничто не будет стоять между нами. Ондайн, поцелуй меня! Только один раз! Дотронься до моих губ, почувствуй страсть моего сердца! Дай мне коснуться тебя…

Вдруг дверь кузницы с треском распахнулась. Вышел Уорик, неся перед собой на листе железа красные горящие головни. Он бесстрастно посмотрел на обоих и ничего не сказал.

Рауль с ненавистью выругался сквозь зубы на неотесанных простолюдинов и крикнул:

— Что тебе здесь надо?

— Я кузнец, — тупо проговорил Уорик, глядя на остывающий уголь.

Ондайн подальше отошла от Рауля, заметив по блеску в глазах Уорика, что он накалился не хуже железа, которое собирался ковать.

— Рауль, я замерзла! — пожаловалась она.

Но внимание Рауля привлек отец, который нетерпеливо махал ему рукой со ступенек дома.

— Моя любовь, я сейчас вернусь.

Сдвинув брови, он погладил ее по щеке и мимо Уорика поспешил к дому навстречу отцу.

Не приближаясь к Ондайн, Уорик прошептал с угрозой, от которой она похолодела:

— Я же предупреждал тебя, моя любовь, вести себя осторожно!

— Я уже почти все сделала! — взволнованно сказала Ондайн, не спуская глаз с дома. — Я кое-что нашла…

Рауль стоял к кузнице спиной.

— Расскажешь сегодня ночью.

— Нет! Тебе больше нельзя ко мне приходить! — Ондайн покраснела. — Берта кое-что заподозрила!

— Тогда, любимая, постарайся развеять ее подозрения, потому что я все равно приду!

— Уорик! — воскликнула она, но дверь в кузницу уже закрылась. Ондайн подумала, что все-таки с кузеном ей сладить гораздо легче, чем с Уориком, и побежала навстречу Раулю по заснеженной лужайке. — Я так замерзла, мой дорогой кузен, встретимся за обедом!

Она направилась к дому, взбудораженная, но все-таки довольная. Вернувшись в свою комнату, она едва справилась с сердцебиением.

Вскоре появилась Берта с подносом с едой. Наступило время принимать ванну. Но в задумчивости Ондайн не замечала ни времени, ни Берты.

Однако Берта замечала все. Стоя наготове с полотенцем, она во все глаза рассматривала молодое тело герцогини, когда та погружалась в ванну.

И хотя Ондайн не давала Берте поводов для подозрений, служанка была полна ими и наконец пришла к удовлетворившему ее заключению.

Она убрала волосы Ондайн и оставила ее одну. Та вздохнула с облегчением и прошептала вслед служанке:

— Слава Богу, хоть эта ведьма больше не шпионит за мной!

Ондайн и не подозревала, что Берта направилась прямиком к Вильяму. Пока у нее не было дурных предчувствий. Она мечтала об Уорике, вспоминая ночь, которую они провели вместе, упиваясь красотой и любовью.

Все еще в мечтах, Ондайн пошла на обед. Рауль выказывал необычайную любезность. Вдохновленная незримым присутствием Уорика, она продолжала изображать преданность и покорность. Кроме того, она так радовалась своей утренней находке в комнате Вильяма, что не заметила ничего странного в поведении дяди а он сегодня был на редкость добродушен и очарователен!

— Ваш стакан, дорогая, пуст. Поухаживать за вами?

— Да, дядя, спасибо.

— Еще мяса? Дичи?

— Пожалуй, нет. Спасибо.

— Вы сегодня выглядите немного усталой! Вам не стоит играть для нас на клавикордах или томиться в нашем присутствии. Если хотите, идите в свою комнату и отдыхайте.

— Да, я немного устала.

Устала! Да ее просто переполняла радость. Все шло по ее плану…

Подставив Раулю лоб для поцелуя, герцогиня отправилась к себе в комнату, надела ночную рубашку и стала ждать. Ожидание сменилось нетерпением и тревогой. Она сбросила с себя рубашку, завернулась в серебристый мех лисицы и принялась ходить туда-сюда около балкона в ожидании и тревоге, тревоге и ожидании.

Пришла полночь, а вместе с ней и Уорик.

Она встретила его счастливым восклицанием и обняла за шею:

— Любимый! Я так счастлива видеть тебя, но как же мне страшно! Все это так опасно…

— Стоило прийти ради одного того, чтобы услышать это от тебя. Я постарался притащить не так много грязи.

— Мне все равно.

— Люби меня…

— Люблю.

Уорик крепко обнял ее, потерся подбородком о волосы, вдыхая их аромат. Его руки касались шелковистого лисьего меха, но се кожа под ним была еще шелковистее. Он подумал, что она стала еще прекраснее.

— Люби меня прямо сейчас…

— С радостью, Уорик…

— У тебя под манто ничего нет.

— Ничего… Только та, что любит вас так безумно, милорд! — ответила она.

Вместе с полночной темнотой пришло наслаждение, тихое перешептывание в слабом мерцании поленьев в очаге! Утолив страсть, они лежали рядом, тихие и умиротворенные. Он снова пенял на ее поведение с Раулем, она припомнила ему прошлое — леди Анну и ночные прогулки в Четхэме.

— Мне нужно было скакать верхом, иначе я бы сошел с ума! — клялся он. — Теперь ты и сама понимаешь, что я не смел любить тебя.

— Значит, у тебя не было другой женщины?

— Нет, — сказал он. — С того самого дня, когда я увидел тебя.

— Ах, Уорик! — Она страстно поцеловала его, прижимаясь к нему всем телом, наслаждаясь янтарным блеском в его глазах, спокойным выражением его лица. — А как же Анна?

Он пожал плечами.

— Анна — это просто… так. Ондайн, я никогда не обманывал Женевьеву. Она была милая и нежная, но все-таки я не любил ее так, как люблю тебя.

— Ах, Уорик! — повторила она и еще раз поцеловала его.

— Что же касается Рауля… — глухо проговорил он.

— Уорик! — перебила его Ондайн, вспомнив о своем посещении кабинета дяди. — Я нашла кое-что, что помогло бы мне. Конечно, это не совсем то, что надо. На столе у дяди лежит промокательная бумага, и по отпечаткам на ней легко догадаться, что кто-то учился подделывать мой почерк и мою подпись! Но вместо радости Уорик пришел в неописуемую ярость:

— Ты что, обыскивала его комнату?

— Но это было необходимо…

— А что, если бы они тебя поймали?!

— Но…

— Нет! Я сам достану эту бумагу. Завтра. Обещай, что ты и близко не подойдешь больше к этим комнатам. Мое терпение и так уже на исходе. Я возьму все, что ты там нашла, прямо завтра, и мы уедем отсюда завтра же ночью.