Патриция Поттер - Железное сердце

— Ты молодцом, Лорили? — Он всегда называл ее полным именем.

Она кивнула, желая, чтобы все они наконец перестали задавать ей вопрос о здоровье.

— Благодаря рейнджеру, — прошептала она. Отец протянул руку и коснулся ее:

— Никогда не уважал законников, но этот — не такой, как все.

— Он совсем не как все, папа, — сказала Лори.

Отец посмотрел на нее, будто хотел что-то добавить, но у них не было времени. Джонатан заговорил громче, чтобы его голос донесся до преследователя:

— Извините, что задержал вас, ребята, но, может, кто другой подскажет мне дорогу. — Он послал лошадь в легкий галоп, а Ник и Лори продолжали путь, прислушиваясь в темноте и надеясь, что им не придется услышать выстрелы.

Джонатан заключил одну из нечастых в своей жизни сделок со Всемогущим. До сих пор он делал это дважды, и оба раза его косноязычная молитва не осталась без ответа. Первый раз он просил, чтобы Флер и младенец остались в живых, и то было много лет назад, второй раз он молился, чтобы успеть вместе с Энди в Пуэбло для спасения старшего сына. Джонатану вовсе не казалось странным, что сейчас он молится о помощи человеку, против которого была направлена совсем недавняя его молитва.

Он давно уже принимал парадоксы жизни и даже наслаждался ими. Джонатан разработал несколько правил для себя и семьи. Одно из них требовало всегда возвращать долги. Сейчас он задолжал техасскому рейнджеру и точно так же, как раньше готов был убить его, хоть и против воли, теперь твердо решил спасти.

Джонатан не поверил собственным глазам, когда рейнджер занял место Ника. Он не представлял себе, что двое парней могут быть столь похожими, но так оно и было, и теперь он хотел по мере своих сил поправить положение.

Джонатан вскоре встретил человека, преследующего его детей, и остановил свою лошадь так, чтобы тот не мог проехать мимо.

— Не могли бы вы помочь мне, сэр? — вежливо произнес старик.

— Убирайся с дороги! — грубо бросил всадник.

— Всего лишь укажите мне дорогу, и я тронусь. У меня встреча на местном ранчо… Я государственный чиновник, с поручением купить нескольких лошадей. — В этот миг упал кошель, привязанный к запястью старика. Несколько самородков выкатилось из него, тускло блеснув в слабом свете луны.

Форд Бэйли уже соскочил с седла, ухватил в ладонь один из них и жадно впился в него глазами, но тут же получил удар рукоятью револьвера по затылку.

Дэниэл знал, что ему предназначена роль утешителя для Флер, Бет и Мэгги. Энди неохотно остался с ними, но от него было мало проку — он лишь расхаживал взад-вперед как медведь в клетке. Дэниэл боялся, что ему не удастся задержать его здесь надолго. Единственный способ сделать это — убедить Энди, что в случае необходимости Джонатан и Ник появятся здесь. Если Энди уедет из города, предупредил его Дэниэл, он может подвести их в нужный момент.

Пока что его замысел оправдывался.

Дэниэл поместил свой стул поближе к огню, рядом с Флер. Никто не проявлял особого желания отведать булькающего в котелке над огнем тушеного мяса. Он поговорил с Бет, но та вскоре исчезла, чтобы уложить Мэгги в постель. Тогда Дэниэл повернулся к Флер и заговорил, стараясь осторожнее подбирать слова. Его целью было выяснить правду о Нике.

— Тот рейнджер… который хотел сдать Ника, — начал Дэниэл, — должно быть, его близнец. Я никогда не видел такого идеального сходства.

Флер тихо покачивалась в своем кресле, пристально глядя на языки пламени.

— У него родимое пятно на правой ступне, — оживленно продолжал Дэниэл. — Точь-в-точь как у Ника на левой.

Кресло Флер замерло на месте.

— Его зовут Дэвис, Морган Дэвис, и он родился примерно там же, где нашел вас тогда Джонатан. Он родился в том же году, что и Ник. И месяц тот же.

Дэниэл посмотрел на Флер и увидел, что она застыла в кресле и лицо ее напоминает отмытый добела камень.

— Нет, — шепнула она. — Не может быть.

Дэниэл тяжело проглотил ком в горле.

— Когда вы лежали в лихорадке, я помню, вы говорили что-то о «бедных малышах». Был ли еще один младенец, Флер? Скажите мне, был?

Он знал, что Флер нянчила младенца, а следовательно, она — его мать. И еще карлик понял из разговоров с Морганом Дэвисом и между Дэвисом и Ником, что рейнджер, по-видимому, влюблен в Лори, в свою сводную сестру.

При свете пламени на лице Флер отразились мучительные переживания, и Дэниэл заметил, что в глубине ее души рождаются воспоминания. Но им мешал страх, нежелание очутиться в их власти.

— Огонь, — шепотом произнесла Флер. — Я видела огонь. Он не мог выжить.

— Но он выжил, — мягко возразил Дэниэл, не зная, о чем именно она говорит, но понимая необходимость заставлять ее говорить и вспоминать. Флер часто уходила в свой недосягаемый мир. Может, причина как раз в этом? Потому что она считала себя виновной в гибели ребенка в пожаре?

Она вытянула руку и вцепилась в руку Дэниэла.

— Что случилось? — тихонько спросил карлик.

— Николас мой сын, — сказала она.

— Ну конечно, — успокоил ее Дэниэл.

Глаза женщины устремились в неведомую даль.

— Тогда он все-таки не умер от лихорадки. Господь взял и вернул его мне.

У Дэниэла похолодела кровь в жилах.

— Но как смог Господь вернуть его?

Флер снова закачалась в кресле.

— Флер, — настаивал Дэниэл. — Скажите, как Он вернул вашего сына?

Флер запела колыбельную, и Дэниэл терпеливо ждал, пока она допоет песенку, а затем попросил рассказать ему вначале о Николасе.

— Он умер… как и мой муж, от холеры, — сказала Флер.

Дэниэл закрыл глаза. Он и Джонатан всегда чувствовали глубокую печаль в душе Флер. Это было одной из причин особенной заботы о ней Джонатана: ведь она была так беззащитна и подвержена приступам таинственной грусти, что зачастую мысленно уединялась в ином мире.

— Где вы нашли Николаса? — настаивал он, сомневаясь в том, стоит ли это делать. Но ответ слишком важен для Ника. И для Лори.

Если только рейнджер останется в живых. Если нет, то, быть может, для всех будет лучше не знать этого. Для всех, кроме Дэниэла. Он должен знать.

— Дилижанс… Я ехала на нем домой, в Канзас, после того как… умерли мой ребенок и муж… и дилижанс остановился сменить лошадей. У этой женщины начались родовые схватки, и я осталась. Мне не хотелось оставаться, я никогда не принимала роды и еще не оправилась от потери моих родных. Но муж женщины… он так волновался, так упрашивал.

— И что дальше? — спросил Дэниэл, надеясь, что она успеет рассказать все, прежде чем уйдет в себя.

— Она родила двух младенцев… двух мальчиков. Нас предупредили о команчах, и мы собирались бежать. Я уже укладывала одного младенца в фургон, когда… — Ее глаза затуманились слезами.