Джо Гудмэн - В сердце моем навсегда

Коннор несколько мгновений молчал.

— Почему ты его защищаешь? — наконец спросил он.

— Разве? Я и не знала.

Коннор пожалел, что не видит ее лица. Ее тон был слишком простодушным.

— Он тебе нравится, да?

— Да, — ответила Мэгги. — Нравится. — И, помолчав, прибавила: — Что стоит между вами? Берил?

— Господи, нет, — с чувством ответил Коннор. Мэгги этот ответ очень утешил. Она теснее прижалась к мужу.

— Тогда что же?

Лунный свет отражался от поверхности воды. Полосы голубого и белого света извивались и кружились, когда поток набегал на камни или рыба выпрыгивала из воды. За спиной у Мэгги Коннор сидел неподвижно. Его подбородок перестал тереться о ее волосы. Обвивавшие ее руки уже не прижимали так крепко, как за минуту до этого. Дыхание его было тихим.

— Он ее убил, — наконец произнес Коннор. Слова повисли в воздухе. В его тоне не было слышно горечи или обвинения, только равнодушная убежденность в своей правоте.

— Коннор? — Мэгги повернула голову и посмотрела на него снизу вверх. В полумраке ей показалось, что челюсти его сжаты. Она дотронулась до его подбородка. — Что ты имеешь в виду?

— То, что он убил ее. Покинул «Дабл Энч» среди ночи, удрал тайком, как какой-то чертов угонщик скота, даже не оглянулся. После этого мама уже никогда не была прежней. Ее похоронили пятнадцать лет спустя, но умерла она в ту ночь. Трудно простить ему это.

Мэгги почувствовала, как у нее сжалось сердце.

— Сколько тебе было лет?

Он пожал плечами.

— Сколько? — повторила она.

— Семь, — ответил Коннор, потом прибавил голосом, который от боли звучал почти как детский: — Я смотрел, как он уходил.

— Ох, Коннор, — тихо сказала Мэгги.

— Мне не нужна твоя жалость.

— Я тебя и не жалею.

Но Коннор не был в этом уверен. Он попытался отстраниться, но Мэгги удержала его за руки.

— Нет, — сказала она. — Не уходи. Хочу, чтобы ты знал, я предлагаю тебе вовсе не жалость. — Она заколебалась, подбирая нужные слова.

— Я тебя слушаю.

— Наверное, мне действительно жаль того маленького мальчика, который потерял в одну ночь и мать, и отца, но я все думаю о том, что ему было всего семь лет и он не мог знать, что произошло между его родителями.

— Ошибаешься, — ответил Коннор. — Ты забываешь, что был еще дедушка. Он рассказал мне то, чего никогда не рассказала бы мать: что Раштон уехал с серебром в седельной сумке.

— Серебром? Но что…

— Много лет назад Старый Сэм наткнулся на жилу на своей земле. Он так ничего с ней и не делал. Просто держал серебро в нескольких кувшинах в погребе. Когда он увидел, что Раштону не нравится здесь жить, что он уговаривает мать уехать, Старый Сэм предложил ему деньги. Отец взял их и удрал. Этого ему хватило, чтобы пробиться в стальной бизнес. Он нажил на этом целое состояние, а мама тяжелой работой свела себя в преждевременную могилу. Вот что я знаю.

Несколько секунд Мэгги молчала, потом сказала:

— Могу только еще раз повторить, Коннор: ты не знаешь, что произошло между твоими родителями, и если не поговоришь об этом с отцом сейчас, то не поговоришь никогда.

На этот раз отодвинулась Мэгги. Она высвободилась из объятий Коннора и встала. Легонько дотронулась до его плеча:

— Спокойной ночи.

Мэгги зашагала назад к дому и не оглядывалась, пока не подошла к крыльцу. Коинор все еще сидел на каменном троне, уставившись на лунное отражение, среди простора и тишины.

На следующее утро после завтрака у Мэгги выдалось несколько свободных минут для себя и дочки. Рабочие заново переделывали ограду, Дансер готовил обед, а Коннор повез Раштона и Берил осматривать владения. Мэгги и Мередит лежали на плетеном овальном коврике в гостиной и играли тряпичным мячиком и деревянной погремушкой, сделанной Беном. Стоящая рядом с ними плетеная корзинка с бельем опрокинулась, когда Мэгги перекатила Мередит на живот, потом снова на спинку. Девчушка рассмеялась и задрыгала пухлыми ножками, оказавшись заваленной грудой белья. Вещи разлетелись во все стороны, трехногий табурет опрокинулся от их бурной возни. Мэгги осыпала поцелуями гладкий животик дочки. Мередит хихикала, морщила ротик и что-то лопотала. Густые волосы Мэгги рассыпались по плечам, и их завитки щекотали Мередит.

— Очень трогательно, — произнесла Берил, стоя в дверях гостиной. Голос ее говорил об обратном. Она вошла в гостиную, отбросив ногой попавшиеся ей по дороге вещи, и присела на стул. — Пожалуйста, продолжайте. Я вам не помешаю.

Мэгги села и попыталась привести в порядок волосы. Воткнула на место шпильки и пригладила макушку.

— Я думала, вы уехали с Коннором и Раштоном, — сказала она. Не обращая внимания на хныканье Мередит, начала собирать разбросанные вещи обратно в корзинку.

— Они поехали дальше, чем мне хотелось, — ответила Берил, пожимая плечами. — Я все равно объездила почти все поместье. Нет ничего такого, что мне хотелось бы увидеть.

Мэгги была уверена, что, будь Берил одна с Коннором, ее мнение было бы другим, но воздержалась от замечаний.

— Я собираюсь постирать, — сказала она. — Может быть, вы приглядите за Мередит?

Берил взглянула на ребенка, который спокойно сосал погремушку. Не ответив на вопрос Мэгги, она задала свой вопрос:

— Как долго ты путалась с Коннором до того, как он на тебе женился?

У Мэгги перехватило дыхание. Брови ее высоко поднялись. Косточки пальцев, стиснувших белье, побелели.

— Как долго ты путалась с Коннором до того, как вышла замуж за его отца?

Берил медленно улыбнулась, словно обрадовалась. Ее бледно-голубые глаза приветствовали ответный удар Мэгги.

— Тише. — Она поправила темный локон, намотала на указательный палец прядку волос. — Скажем просто, я никогда серьезно не занималась этой профессией, как ты.

Мэгги совладала со своим лицом.

— Не знаю, что ты имеешь в виду. Берил указала на Мередит:

— Это ребенок Коннора?

— Твой вопрос оскорбителен.

— Извини, — невозмутимо ответила Берил. — Не знаю, как еще можно его сформулировать. Так как же?

— Стоит только посмотреть на нее, чтобы узнать правду.

— Это не совсем ответ на вопрос. — Она вздохнула. — Бедный Коннор. Он задает его себе, знаешь ли.

Плечи Мэгги застыли, подбородок вздернулся. Она ощущала себя рыбой, перед которой Берил размахивает наживкой. И хотя она это знала, но не смогла удержаться — проглотила ее.

— Откуда ты знаешь?

Овальное личико Берил на мгновение склонилось к плечу. Выражение ее глаз стало жалостливым, губы мягко изогнулись.

— Как я могла бы знать, если бы он мне не рассказал? — тихо спросила она. — О, ему хочется верить, что она — его дочь. Вот это его и мучит. Он хотел бы быть уверенным, что был твоим единственным мужчиной, но… — Ее голос замер. Она изучающе смотрела на бледное лицо Мэгги. — Когда работаешь дамой на вечер у миссис Холл, то должна иметь больше одного партнера.