Ширли Басби - Сердце обмануть нельзя

— Надо, черт подери! — яростно воскликнул Морган.

Леони пребывала в нерешительности. Ей хотелось видеть в словах Моргана благородный порыв, считать этот неожиданно щедрый поступок проявлением заботы и нежности, но подозрительность и излишняя гордость покидали ее с трудом. С подозрительностью еще можно было как-то совладать, отгоняя от себя неприятные мысли, но с гордостью было сложнее. Леони упрямо считала, что Морган не имел права платить за нее долги. И хотя в душе она высоко оценила его заботу, но считала себя не вправе принять столь щедрый подарок.

С улыбкой сожаления она ласково обратилась к Моргану:

— Мсье, мне бы не хотелось казаться неблагодарной, но я не могу принять вашего подарка. — Их глаза встретились, и Леони добавила:

— Пожалуйста, поймите меня… Не следует делать это насильно.

Морган задумчиво посмотрел на нее, испытывая непреодолимое желание встряхнуть свою упрямую жену за плечи и заставить ее принять его дар. Но он понимал, что таким образом ничего не добьется. В итоге Морган пожал плечами и покорно согласился.

— Ну, как знаешь, моя дорогая. Если ты этого не хочешь, то заставить я тебя не могу. Но понимаешь ли, это крайне глупо.

В глазах Леони мелькнула озабоченность.

— Но почему?

Морган тяжело и немного наигранно вздохнул.

— Видишь ли… я надеялся, что у этих земель будет единый владелец. Так получилось, что я скупил все земли, входившие когда-то в поместье Сант-Андре. — И, посмотрев на Леони, добавил с деланным равнодушием:

— Возникает странная ситуация. Снова у когда-то единого земельного владения будет несколько хозяев. Я полагаю, что этого делать не следует.

Леони удивленно посмотрела на Моргана. Внезапно ее лицо озарилось радостью. Вцепившись в отвороты его сюртука, она почти прокричала:

— Все земли? Ты купил их все?

Легкая улыбка коснулась губ Моргана. Стараясь скрыть радостный блеск в глазах, он кивнул и спокойно ответил:

— Да, все!

Мысли Леони путались, десятки самых невероятных предположений роились в мозгу. Она в буквальном смысле слова и, по-видимому, впервые в жизни лишилась дара речи. Это неожиданное, непредсказуемое исполнение самого сокровенного из ее желаний совершенно ее ошеломило.

Леони, к своем ужасу, почувствовав, как увлажняются ее глаза, неожиданно залилась слезами. Словно что-то прорвалось внутри. Рыдания сотрясли ее маленькую фигурку.

Испуганный, Морган заключил в крепкие объятия ее содрогающееся тело.

— Не плачь, дорогая моя, — шептал он в золотисто-каштановые кудри. — Пожалуйста, не плачь. Я хотел обрадовать тебя, думал, что ты будешь счастлива, что ты… одобришь мое намерение выкупить все земли.

— Я счастлива! — сквозь пелену слез шептала Леони. — Просто я… я не ожидала, что… такое возможно.

— И не такое возможно, моя радость, — прошептал Морган, не сводя глаз с ее нежных губ.

Вдруг он наклонился и, не владея с собой, прильнул к этим губам долгим страстным поцелуем.

Они стояли тесно прижавшись друг к другу, охваченные безумной жаждой взаимных ласк, пока внезапно почти одновременно не разъяли объятия. Неохотно оторвавшись от губ Леони, Морган прошептал срывающимся голосом:

— Еще немного, и я не отвечаю за свои поступки…

Леони, просияв, с неожиданным вызовом ответила:

— Ну и что? Ведь я твоя жена.

На лице Моргана появилось изумленное выражение. Резко повернувшись, он решительно сказал:

— Я думаю, пора возвращаться в Нью-Орлеан. Уже поздно, а нам еще предстоит несколько часов езды.

Чувствуя странное напряжение, они вернулись в усадьбу и пошли к лошадям. Морган помог Леони занять место в экипаже, и через несколько минут они двинулись в обратный путь.

Как долго длился этот день! Прекрасный и волнующий! Когда показалась гостиница, Леони внезапно почувствовала покой и опустошение. Еще было не поздно, чуть больше десяти, но она мечтала только о постели, чтобы в тишине и покое вновь пережить события этого дня, подумать о будущем, которое с каждой минутой представлялось все более удивительным и прекрасным.

Когда Морган предложил идти спать, Леони не возражала. Даже то, что он не позволил себе ничего, кроме целомудренного поцелуя в щеку, не вывело ее из мечтательного состояния.

Морганом владели совсем другие мысли. Не желая оставаться наедине с призраком Эшли, насмешливо ухмыляющимся из темноты, он повернулся, не доходя до двери своей комнаты, спустился вниз и вышел на галерею, окружающую дом. Покуривая узкую сигару, Морган размышлял, как жестоко судьба играет людьми.

Думая об Эшли, недовольный собой, он не заметил, как сигара, догорев, обожгла губы, и резким движением бросил окурок в темноту. Ему были отвратительны двусмысленность его положения, ложь, которую приходилось выдавать за правду, и роль, которую приходилось играть. И все-таки, не желая испытать со стороны Леони враждебности и недоверия, он не мог сейчас заставить себе все ей рассказать.

«Еще не время, — хмуро думал Морган. — Расскажу ей все, когда она наконец будет доверять мне. Если, конечно, такое когда-нибудь произойдет».

Не найдя утешения в ночной тишине, Морган направился к себе. Открыв дверь в спальню, он почти сразу же ощутил присутствие в ней постороннего человека.

Остановившись на пороге, Морган впился взглядом в темноту комнаты и ощутил неприятный холодок вдоль спины — чувство, которое он не испытывал с тех пор, как покинул Францию. Сожалея, что не имеет при себе оружия, Морган на мгновение испугался. Десятки невероятных мыслей пронеслись в его мозгу, пока он отчаянно пытался выявить источник своего беспокойства.

Вдруг в углу комнаты вспыхнул язычок пламени и хорошо знакомый дружеский голос произнес:

— Ну, входи же, Слейд! А если ты вооружен, то, ради Бога, не стреляй! Мне бы совсем не хотелось быть продырявленным одним из своих лучших друзей.

Морган, нервно рассмеявшись, быстро пересек комнату и зажег лампу. Повернувшись, он осветил мужчину, в небрежной позе развалившегося в кресле.

— Бретт Данджермонд! — воскликнул Морган. — Твое счастье, черт побери, что у меня не было при себе оружия. Что ты здесь делаешь?

— Ищу приключений, — последовал немедленный ответ Бретта, все еще небрежно покуривающего тонкую черную сигару. Бросив на Моргана хитрый взгляд, он добавил:

— Какие еще могут» быть иные причины? Морган хмыкнул.

— У тебя может быть с десяток причин. Бретт только пожал мощными плечами, а его худощавое лицо в обрамлении белокурых волос расплылось в ироничной улыбке:

— Чувствую, что женитьба не смягчила твой характер.

Морган бросил на него быстрый взгляд.