Бетина Крэн - Райская сделка

Как-то Байрон вернулся домой раньше обычного и застал в своем кабинете Кейт, которая осматривала полки с его книгами, пытаясь понять, что он за человек. Вторжение в его святая святых возмутило его, и, вспылив, он обвинил ее в краже. Кейт, которая и так была смущена своим неожиданным интересом к Байрону, горячо отрицала это обвинение. В запальчивости осыпая ее проклятиями, он наступал на нее, заставляя пятиться к двери. Он назвал ее «авантюристкой», на что она ответила «вздорным тираном». В итоге ей уже некуда было отступать, но разбушевавшийся Байрон этого не заметил и, в очередной раз ринувшись к ней, припер к двери. Их распаленные ссорой лица едва не столкнулись, и тут только они почувствовали странное смущение. Кейт быстро отвернулась и выскочила из комнаты, едва чувствуя под собой ноги. Байрон с треском захлопнул за ней дверь и, вдруг ослабев, с растерянной физиономией побрел к письменному столу.

Несмотря на уговоры Гарнера и Уитни, Кейт упросила их навести справки относительно постоянного жилья: ей нужен был недорогой и симпатичный домик, который соответствовал бы оставшимся у нее от наследства скромным средствам, а по своей архитектуре и внутреннему убранству — ее вкусам. Уитни понимала, что тетку склонили к этому решению постоянные придирки и грубость со стороны Байрона, но не могла придумать способа примирить их друг с другом, поэтому ей оставалось согласиться помочь Кейт подыскать жилье и надеяться, что таковое найдется не очень скоро.

Но она быстро сообразила, что ежедневные поездки для осмотра предлагаемых к продаже домов предоставляют отличную возможность осуществить ее «сделку» с Эзрой. Она переговорила об этом со стариком, и тот с энтузиазмом согласился. Они объединили усилия и уговорили Кейт, чтобы Эзра отправился с ними в первую же поездку на осмотр домов. Дождавшись, когда Гарнер и Байрон уедут в контору, а Маделайн закроется у себя с вечной вышивкой, они затолкали Эзру в карету и приказали Бенсону и Ноулену привязать его кресло сзади.

И разумеется, вскоре они уже были в южном районе города, на узкой и грязной улочке, застроенной складами и различными предприятиями. Из окошек кареты они увидели старое кирпичное здание с заткнутыми тряпками окнами. Уитни и Эзра обменялись удивленными взглядами. Да это же винокурня Таунсендов! Было бы глупо не зайти, раз уж они оказались прямо у дверей!

Они застыли в дверях завода, глядя на облезлые стены, заиндевевшие стекла и мокрый каменный пол. Уитни обратила внимание, что гнилая солома и решетчатые ящики исчезли, и ей даже показалось, что пахнет здесь не так противно, как в прошлый раз, когда она приезжала сюда с Гарнером. Но все равно предприятие носило безошибочные признаки упадка.

— Я предупреждала вас, что оно в очень плохом состоянии, — напомнила Уитни Эзре, когда вместе с Кейт катила его коляску по темному коридору, направляясь к конторе. Расстроенный старик только что-то возмущенно бормотал. Завернув за угол недалеко от цеха перегонки, они натолкнулись на мастера, который горячо спорил с… Гарнером.

Уитни мило улыбнулась и попыталась объяснить их появление тем, что они «просто проезжали мимо» и просто подумали «зайти». По его виду было ясно, что он не поверил ни единому ее слову.

— Я точно знаю, зачем ты здесь появилась, — сказал он, подойдя ближе и понизив голос, чтобы их не слышали мастер и рабочие. — Ты снова вмешиваешься. Я не допущу этого, Уитни!

— Но, Гарнер, ты же ничего не смыслишь в роме, — шепотом возражала Уитни. — Ты даже его не пьешь. А если ты серьезно намерен все здесь изменить, тебе придется постоянно снимать пробы. — Стоя за креслом Эзры, который упрямо выпрямился, она устремила на мужа лукавый взгляд. — Зато твой дедушка отлично в этом разбирается и может тебя научить.

Гарнер бросил настороженный взгляд на замкнутое, упрямое лицо Эзры. В первый раз за много лет поблекшие серые глаза деда открыто встретились с ясными серо-голубыми глазами внука. Эзра ни о чем не станет его просить, подумал Гарнер, не предложит свою помощь, но в его глазах читалось нетерпеливое желание заняться делом.

Несмотря на то что Уитни запретили остаться, она была довольна и сияла улыбкой, когда вместе с Кейт возвращалась к карете.

— Нужно будет пораньше вернуться домой, чтобы успеть послать карету за Эзрой и Гарнером. И нужно еще предупредить Маделайн, что ужинать будут только четыре человека. — Она радостно воскликнула: — Представляешь, Эзра согласился научить его варить ром!

Но Гарнер и Эзра успели вернуться к ужину. У обоих был невероятно довольный и оживленный вид. Видимо, с возрастом прежняя вспыльчивость Эзры уступила место более уравновешенному отношению к ученику, что вполне устраивало Гарнера. После ужина и дед, и внук сразу же удалились в свои комнаты. Гарнер поспешно сорвал с себя сюртук и рубашку и устало рухнул в кровать, и Уитни с сочувствием и жалостью потрепала его по волосам. Через несколько часов он почувствовал, что с него стаскивают бриджи, и проснулся. Комната освещалась только огнем в камине. Вскоре он ощутил рядом теплое тело Уитни, которая затем легла ему на спину, словно укутав шелковистым одеялом. Он сонно улыбнулся, наслаждаясь теплым ощущением ее близости. Она соблазняюще извивалась у него на спине, стараясь его разбудить и возбудить, и вдруг он вспомнил, что произошло в последний раз, когда она будила его таким же образом.

Он выгнулся и резко повернулся, пытаясь столкнуть ее с себя, но она удержалась и потребовала, чтобы он сдался. Он уступил, лег на спину, а она лежала у него на ногах и легко касалась пальцами то его живота, то груди. В полутьме ее глаза загадочно блестели под спутанной гривой роскошных волос. Он подтянул ее повыше и, загораясь желанием, стал ласкать ее, сначала нежно, затем все более страстно и порывисто, так что она не замедлила возбудиться. Тогда он проник в ее вечно желанное тело и властно повел за собой через все круги наслаждения… до самого апогея…

Некоторое время спустя она вздохнула и потерлась о его разгоряченное тело, наслаждаясь пресыщенным видом его прекрасного лица, на которое ресницы отбрасывали густую тень.

— Ну как? Здорово получилось, что Эзра занялся винокурней?

— Типичная женщина! — Он беспомощно вздохнул. — Тебе обязательно нужно, чтобы тебя похвалили за интуицию.

— Кстати, интуицию винокура! Так как же, говори! — прошептала она, настойчиво поглаживая его по бокам, отчего он весь затрепетал.

— Получилось… на этот раз. Но это не может продолжаться, — твердо сказал он.

— Нет, это обязательно должно продолжаться. Это же часть сдел… — Она испуганно прикусила язык.