Фиона Макинтош - Возвращение в Прованс

Ознакомительный фрагмент

Люк уже почти подошел к дому. Сердце Лизетты радостно забилось. Солнце клонилось к закату, но сумерки еще не наступили. В воздухе ощущалось приближение весны.

Предыдущие жильцы оставили в доме бойкого фокстерьера по кличке Малыш. Песик привязался к Люку, который любил обращаться к нему по-французски. Вот и сейчас, заслышав приближение хозяина, пес с заливистым лаем выскочил на порог.

Люк вошел в дом, вытер ноги о коврик у входа и опустил на пол вещмешок.

– Bonjour, mon ami, ça va?[2]

Фокстерьер восторженно подскакивал у ног Люка и радостно повизгивал.

– По-английски, пожалуйста, – шутливо прикрикнула на мужа Лизетта, хлопоча у плиты.

Люк снял китель и фуражку, аккуратно повесил их на вешалку в прихожей и подошел к жене. Она улыбнулась и высыпала горох в кастрюлю кипящей воды. Люк ткнул ся холодными губами в шею жены, защекотал колючей бородой.

– Малыш предпочитает общаться по-французски, – пробормотал он. – А у тебя как дела?

– Теперь прекрасно. Мне тебя очень не хватало. – Она обняла мужа и подставила ему губы для поцелуя.

Люк сжал ее в объятьях. Сердце Лизетты переполнилось любовью и нежностью к мужу. Она чуть отстранилась и шутливо потерла шею.

– Тебе не помешает побриться, – заметила она, снимая с него галстук.

Щеки Люка горели румянцем от прогулки по холоду, золотистые волосы растрепались. Даже после семи лет совместной жизни Лизетта по-прежнему страстно любила мужа. Он был в хорошем настроении, его не тяготили думы о прошлом. Она нежно поцеловала его и подумала, что сегодня ей не понадобится ночная рубашка. Люк заметил игривый огонек в глазах жены и вопросительно изогнул бровь.

– Не спеши, – хихикнула Лизетта и предупредила: – Сейчас Гарри проснется. Ему с утра нездоровилось.

Люк шутливо поморщился.

– Ох, как вкусно пахнет! – Он притянул ее к себе и жадно прошептал: – Но ты пахнешь вкуснее.

Лизетта поглядела на стенные часы и поспешно отстранилась.

– Иди переоденься и побудь с сыном, а я на стол накрою.

Она занялась жарким, сдерживая желание прильнуть к мужу и ни на секунду не расставаться с ним.

– А кофе какой ароматный! – крикнул Люк из комнаты, хотя пахло жутким цикорным напитком.

В небольшом домике легко было переговариваться, находясь в любой из четырех комнат, заставленных мебелью, что досталась Лизетте в наследство. Родители всегда мечтали поселиться в Суссексе, но автокатастрофа во Франции трагически оборвала их жизни. Характер двадцатилетней Лизетты сформировался под влиянием этой безвременной смерти: девушка стала независимой и самодостаточной и с необычайной серьезностью относилась к окружающему. Однако сейчас, после войны, ей хотелось радости и буйства красок, общения с друзьями и участия в жизни городка.

– Сегодня такой славный денек! – заметил Люк. – Вы гулять ходили?

– Да, ненадолго. Не хотелось держать Гарри на холоде. А еще я связалась с институтом и отправила в «Геральд» свою статью. И знаешь еще что?

Люк, одетый в домашнее, появился на пороге кухни.

– Qu’est… – начал он, но тут же перешел на английский. – Что?

– Мне предложили работу, – с гордостью заявила Лизетта. – В двух местах.

– Работу? – недоуменно переспросил он.

– Да, в ларьке на пристани, – кивнула она, протягивая мужу чашку цикорного кофе. Лизетта с опаской начала этот разговор, не зная, как Люк отреагирует на ее желание подыскать себе занятие. – Миссис Эванс ищет продавщицу на полставки. Наступают теплые деньки, посетителей будет больше. – Она заметила ошеломленное лицо мужа и торопливо добавила: – Хотя мне больше нравится работа официантки в отеле «Гранд». Мне все советуют туда обратиться, у меня же есть опыт работы в лондонской кофейне «Лайонс».

– А как же Гарри? – удивленно сказал Люк.

– Если устроюсь к миссис Эванс, то буду брать его с собой. А если возьмут в «Гранд», то найму няню. Миссис Динкворт с удовольствием за ним присмотрит. Вдобавок, через полгода Гарри пойдет в детский сад… Пей кофе, остынет.

– И что ты ей ответила? – поинтересовался Люк, не обращая внимания на предложенный кофе.

– Кому? Миссис Эванс? Ну, я ей сказала, что подумаю, но мне очень хочется согласиться… хотя бы на одно предложение.

– Хотя бы на одно? Зачем? – осторожно спросил он, желая избежать ссоры.

– Понимаешь, мне надо чем-то заняться, – объяснила Лизетта. – А то я здесь как будто взаперти.

– Взаперти… – задумчиво повторил Люк. – Ты чувствуешь себя узницей? А как же твои подруги? У тебя есть увлечения, ты в любительском театре собиралась играть… Да и вообще, ты – душа общества, – с завистью произнес он. – По-твоему, работа в кондитерской избавит тебя от воображаемого одиночества?

Лизетта огорченно вздохнула.

– Я не совсем понимаю, чем вызвано твое желание пойти работать, – продолжил Люк. – Ни одно из занятий не сравнится с агентурной деятельностью. Ты жаждешь приключений, но их не будет, – с шутливой укоризной заметил он.

– Нам нужны деньги, – возразила она, переходя к теме, знакомой каждой послевоенной английской семье.

– Неправда, – ответил он и уставился в окно.

– На родительские деньги мы долго не проживем…

– Вот только не попрекай меня своим наследством. Это твои деньги, трать их на себя и Гарри. Мне хватает, – с плохо скрытой обидой перебил он.

– Да, но все твои деньги остались в Провансе, – ответила Лизетта и тут же прикусила язык.

– Я не об этом. Моего заработка нам вполне хватает.

– Хватает, если переехать на остров Уайт.

– Там семьям смотрителей предоставляют жилье. Ты не захотела туда переселяться, значит, проживем здесь. Я не жалуюсь, наоборот, мне очень нравится, что вы с Гарри здесь, неподалеку. И это совершенно не означает, что тебе надо работать на пристани, где ошиваются всякие подозрительные типы… еще и моего сына брать с собой.

– Твоего сына? Я думала, он наш с тобой сын.

– Тем более стоит задуматься о его будущем. По-твоему, прибрежный ларек – подходящее место для ребенка?

– Нет, конечно. Понимаешь, у Гарри здесь нет друзей, а ему необходимо общение, иначе он вырастет замкнутым и нелюдимым, как…

– Как я? – прервал ее Люк.

– Нет, я хотела сказать, как мы с тобой. Жизнерадостными нас не назовешь.

– Ну, когда-то я был общительным…

– Ох, началось… – вздохнула Лизетта, догадываясь, что Люк воспринимает это как упрек. – Послушай, война окончилась. Забудь о прошлом. Я ведь о нем забыла!

– Ты не потеряла…