Шейла Бишоп - Невесты и куртизанки

Джек так обрадовался этому спонтанному проявлению любви, что даже забыл о своем несколько неопределенном положении: он не был уверен, помолвлены они или нет.

В любом случае неуверенность спасала его от необходимости думать, что значит жениться на девушке из семьи Гейни и иметь тещей эту старую каргу.

Он собирался уехать рано утром в понедельник, но все откладывал из-за каких-то срочных дел (в том числе долгого и нежного расставания с Адой) и только ближе к полудню тронулся в путь в легком открытом кабриолете, где не хватило места даже для слуги, которому пришлось скакать вслед за ним верхом. Он еще не успел подъехать к главным воротам усадьбы, когда они неожиданно открылись и в них въехал экипаж.

Это был парный двухколесный экипаж, управляемый лордом Фрэнсисом Обри, последним человеком, которого Джек хотел бы видеть!

Однако избежать встречи не представлялось возможным. Экипаж приближался: две лошади, обливающиеся потом от долгой езды по холмам, и лорд Фрэнсис, восседающий на высоком сиденье над колесами. «Как обезьяна на палке», – непочтительно подумал племянник. За спиной лорда сидел слуга в ливрее.

Экипажи поравнялись, дядя с племянником взмахнули хлыстами и осадили лошадей.

– Зачем вы приехали сюда? – спросил Джек.

– Я приехал проверить наши родовые земли.

– А… Что ж, сейчас я не могу вернуться назад. Мне нужно в Олчестон!

– В самом деле? А что ты сделал с очаровательной Адой? Уже влюбился в нее? Я мог бы предупредить тебя, что может случиться. Женщины ее профессии не предназначены для того, чтобы увозить их из родных мест. Они, как некоторые сорта кларета, не переносят путешествий.

Джек нахмурился:

– Если не возражаете, я хотел бы с вами поговорить без свидетелей.

– Мы уже, насколько я вижу, без свидетелей, – заметил дядя, глядя на траву и деревья и совершенно игнорируя двух слуг. При слугах он всегда говорил все, что хотел, но Джек никак не мог перенять у него эту привычку.

Увидев выражение муки на лице Джека, лорд Фрэнсис жалостливо произнес:

– Я не думаю, что ты собираешься мне сказать нечто удивительное для Танстолла или Робертса. Доброе утро, Робертс, – подумав, обратился он к слуге Джека.

– Доброе утро, – ответил Роберте, глядя себе под нос и еле сдерживаясь от смеха.

Джек знал, что его нарочно провоцируют. Этот маленький человечек иногда бывает прилипчив как овод.

– Как вам будет угодно, сэр, – выйдя из кабриолета, недовольным тоном произнес он.

Мгновение спустя лорд Фрэнсис последовал за ним.

Когда они немного отошли от экипажей, Джек без обиняков изложил свои новости.

– Должен вам сообщить, что я попросил Аду стать моей женой!

Он наблюдал за дядиным лицом. Усмешка исчезла с него, как свет… Фрэнсис Обри неожиданно рассердился:

– Боже правый, тебя нельзя было отпускать одного! Она беременна?

– Нет. По крайней мере… я так не думаю.

(А может быть, этим и объясняется нервное, подавленное состояние Ады?)

– Ты так не думаешь! Ты даже не задумался о последствиях, поселив эту маленькую проститутку в доме, который когда-то принадлежал твоей матери! А раньше – моей. Неужели у тебя совершенно отсутствует чувство приличия? Сейчас тебе кажется, что ты влюблен… что ж, в этом нет ничего необычного, но скоро ты протрезвеешь! Этой девушке нечего продавать, ты уже все купил и за все заплатил, так какого черта тебе даст женитьба на ней?

Разумеется, обоим было прекрасно известно, что женитьба Джека раз и навсегда положит конец ненавистной опеке, но того настолько переполняло чувство сострадания к Аде и негодования против Фрэнсиса, что он искренне забыл о столь прозаичном мотиве и начал высокопарную речь с замечания, что ему претит думать о выборе невесты, словно о покупке телки, хотя дяде Фрэнсису этого, безусловно, не понять. Он хочет спасти Аду. Джек пространно говорил о ее серьезном желании ступить на путь истинный и о том, что даже в таком неприглядном окружении она сохранила утонченность души.

– В доказательство этого могу сказать, сэр, что вместо того, чтобы ухватиться за мое предложение и безотлагательно сыграть свадьбу, она отказалась дать мне ответ и даже переехать ко мне, пока не будет принята моей родней. Даже вы должны признать, что она ведет себя очень достойно, и это делает ей честь!

Лорд Фрэнсис ничего не признал.

– Поэтому ты и едешь к Анне? – только спросил он.

– Да. То есть… я собирался завтра привезти ее сюда.

Вдруг ему пришло в голову: если он уедет и оставит беззащитную Аду с Фрэнсисом, тот вполне может заявиться в коттедж и запугать ее так, что она оставит всякую надежду на свадьбу. Конечно, дядя не имеет никакого законного права вмешиваться в их отношения, но Ада может этого не понять. Фрэнсис очень хитер, да и язык у него довольно злой. Бедной малышке Аде с ним не совладать.

Фрэнсис, должно быть, догадался, о чем думает Джек, потому сдержанно произнес:

– Ну что ж, поезжай в Олчестон и поговори с Анной. Уверен, ее мнение для тебя более приемлемо, чем мое. Не бойся оставить Аду; обещаю, что до твоего возвращения я и близко не подойду к коттеджу!

Джека удивило это неожиданное предложение перемирия. Ему очень хотелось поехать к сестре; он нуждался в ее поддержке и полагал, что не сможет получить ее, не объяснив ей всей ситуации при личной встрече. Письмо не произведет желаемого эффекта; он не мастер писать письма. Поэтому он принял рыцарский жест дяди за чистую монету и решил в конце концов поехать в Олчестон.

Джек сел в кабриолет и уехал. Фрэнсис Обри еще несколько минут стоял на аллее, погрузившись в раздумья.

Глава 6

В самом начале третьего часа во вторник Каролина сидела в небольшой каменной беседке в самом конце Хойл-Парка, из которой открывался вид на Мартленд и море. Винни и Бен играли на холме, заросшем можжевельником и папоротником. А мопс Хорас, принюхиваясь, выискивал кроликов.

Шел шестой день их пребывания в Девоншире. По-прежнему стояла жаркая погода, и большую часть утра они провели на пляже, купаясь и собирая ракушки, которые потом отполируют, аккуратно рассортируют по размеру и форме и очень художественно украсят ими коробочки для булавок. У Лавинии от длительного пребывания под палящим солнцем разболелась голова, и она прилегла отдохнуть; младшие дети с няней играли в саду за фермерским домом, а Винни и Бен после легкого завтрака и обязательного отдыха попросили разрешения пойти поиграть в долине. Каролина вызвалась присмотреть за ними.

– Но не думайте, что вам удастся уговорить меня снова бегать с вами, – предупредила она. – Я буду сидеть в наблюдательной башне и наслаждаться прохладой.