Сири Джеймс - Дракула, любовь моя

— Вы заходили в церковь, сэр? Внутри она совсем другая и очень красивая.

— В такой чудесный день я предпочел бы остаться на улице, если вы не против.

Я ответила, что не возражаю. Когда мы шли к аббатству, он заметил:

— Вы кажетесь очень юной для такого обширного круга чтения. Вы прочли все эти книги, когда учились?

— Да. Мне повезло посещать школу с великолепной библиотекой. Позже я преподавала в том же заведении. А вы? Вы получили образование в Англии?

— Нет. Я впервые в вашей стране.

— Впервые? Это поразительно, сэр! Ведь ваш английский превосходен… собственно говоря, безупречен.

— Я уже давно изучаю ваш язык. У меня было несколько учителей… но я знаю, что мне еще есть над чем работать. — Он скромно улыбнулся и добавил: — Вы сказали, что преподаете в школе. Вам нравится это занятие?

— Очень! То есть… нравилось. Я считаю преподавание самой благородной профессией. Мне пришлось отказаться от места перед приездом в Уитби, поскольку школа находится в предместьях Лондона, а Джонатан живет и работает в Эксетере. Я плакала, когда прощалась со своими ученицами и подругами-учительницами. Ведь они стали мне очень дороги.

— Давайте надеяться, что вы найдете такое же место в Эксетере и будете не менее счастливы.

— Нет! Этому не бывать. Джонатан не хочет, чтобы я работала после свадьбы… не считая посильной помощи его занятиям.

Он воззрился на меня с нескрываемым удивлением.

— Крайне старомодная идея для такой современной юной леди.

— Неужели? Мне так не кажется, сэр. Кстати, я никогда не считала себя современной.

— А зря. — Он восхищенно улыбнулся. — Вы умны, начитанны и хорошо образованны. У вас есть профессия. Вы достигли финансовой независимости, освоили ряд новейших изобретений и навыков. Полагаю, вы обещали свою руку по доброй воле?

— Несомненно, — засмеялась я.

— Более того, вы доказали, что желаете отважно бросить вызов некоторым устоявшимся общественным условностям. — Он молча обвел рукой меня, себя и земли аббатства, через которые мы шли, услышал мой смех и продолжил: — Мне кажется, что современная передовая женщина должна как следует поразмыслить о том, чего она хочет от брака, а не просто подчиняться диктату общества или ожиданиям мужа.

— Сэр, хотя я и могу показаться сторонницей идеалов передовой женщины, но достигла своего положения в жизни больше по необходимости, чем намеренно. Пока я не начала преподавать, мое образование и само бытие зависели от милости других людей. Я зарабатывала себе на жизнь, поскольку была вынуждена это делать, хотя со временем полюбила свою работу. Признаться, немного досадно думать, что в будущем мне придется просить у мужа каждый пенни, даже для самой скромной покупки. Но Джонатан не склонен менять свои привычки и неукоснительно соблюдает приличия. Мне не терпится стать его женой, управлять нашим домом и… — я покраснела, — …иметь детей. Я хочу сделать его счастливым.

Его лицо потемнело, он немного помолчал, отвернувшись, а потом сказал:

— Что ж, как я уже говорил, ему очень повезло.

В этот миг церковные колокола пробили час. Я ахнула.

— Господи! Прошу меня извинить. Я совсем забыла о времени. Обещала друзьям, что пообедаю с ними в час, и уже опаздываю.

— Меня тоже ждут в другом месте.

— Приятно было познакомиться, сэр. — Я протянула ему руку в перчатке. — Меня весьма увлекла наша беседа.

— Как и меня, мисс?..

— Мюррей.

— До свидания, мисс Мюррей.

Он взял мою руку, поднес к губам и поцеловал. По моей спине пробежала дрожь. Была ли она вызвана пожатием его руки и кратким прикосновением губ… на удивление холодных, несмотря на ткань перчатки, разделявшую нашу плоть? Или же ее породили смешанные чувства, продолжавшие бурлить в моих жилах?

— Надеюсь, мы еще встретимся. — Он с поклоном отпустил мою руку.

— До свидания.

Я поспешила к лестнице и ринулась вниз, позволив себе обернуться лишь раз. Он смотрел мне вслед. Когда наши взгляды встретились, джентльмен улыбнулся и снова поклонился.

Лишь добравшись до наших комнат на Ройял-Кресент, я поняла, что так и не спросила его имени.

Весь день и вечер я не переставала думать о встрече на кладбище, которую вспоминала с удовольствием и чувством вины. Я ни словом не обмолвилась Люси, а ведь прежде всегда все ей рассказывала.

Откуда взялась эта необычная скрытность? Я спрашивала себя, лежа ночью в постели, в темноте. Наша встреча была совершенно пристойной. Почему мне не хочется упоминать ее в дневнике или обсуждать с лучшей подругой? Возможно, дело в том, что во время беседы с незнакомым джентльменом я испытала большее волнение, живость и интеллектуальный подъем, чем при любом разговоре с Джонатаном за много лет. Разве можно признаться в этом… даже себе самой? Подобные мысли и чувства категорически неправильны, вероломны по отношению к Джонатану.

Что касается Люси… Она настолько красива и так чарует мужчин, что я часто становлюсь невидимкой в ее присутствии. Но рядом с этим джентльменом — ах, ну почему я не спросила его имени — я ощутила себя красивой, чарующей. Я знала, что это глупо, была обручена и собиралась выйти замуж, как и Люси. Все же почему-то мне хотелось оставить эту встречу при себе.

В последующие дни, когда мы с Люси бродили по солнечным утесам и городу, я ловила себя на том, что высматриваю в толпе джентльмена, которого встретила на кладбище. Всякий раз при виде высокого, хорошо одетого мужчины в черном я поворачивалась в безмолвном предвкушении, но вновь и вновь испытывала разочарование. Куда он мог подеваться? Уитби — небольшой городок, но все же его и след простыл.

Затем мне пришло в голову, с какой стати богатый, образованный и невероятно красивый мужчина вроде него станет тратить время на бывшую учительницу вроде меня, которая к тому же дала понять, что несвободна? Я решила, что в тот день он пригласил меня на прогулку и выразил надежду на новую встречу лишь из вежливости. Его настоятельный интерес, который я ощутила, несомненно, был лишь проекцией моего отношения к нему. Со вздохом я смирилась с тем фактом, что наша случайная встреча никогда не повторится, и строго упрекнула себя. Так и должно быть!

Десятого августа, через два дня после того, как «Деметра» столь трагически выбросилась на берег Уитби, мы с Люси отправились с утра пораньше на свою любимую скамейку на утесе, чтобы понаблюдать за похоронами несчастного капитана. Жители городка явились в полном составе, дабы почтить память покойного. Нас с Люси одновременно огорчало происходящее и тревожили странные обстоятельства, сокрытые за ним, — особенно когда я поделилась с подругой подробностями о русском судне, вычитанными в поразительной заметке, опубликованной в местной газете.