Лаура Кинсейл - Охотник за мечтой

– Вы сумасшедший! – Она испустила тихий стон, придя в ужас от мысли о том, что взрослый мужчина и христианин добровольно совершил подобный обряд. – Никто вам не поверит. Вы лорд Уинтер.

– Ай биллах, мне прискорбно сообщить тебе, что лорд Уинтер убит, – доложил он. – Те злодеи, от которых мы удрали прошедшей ночью, уже арестованы, если Мур обладает способностью действовать быстро на основе той информации, что я предоставил ему. Однако не следует чересчур полагаться на проворность консулов.

– Но вы же не убиты, милорд! – Она машинально откинула с лица растрепанные ветром волосы.

– Разве нет? – Лорд Уинтер взглянул на нее полными насмешки голубыми глазами, но неожиданно выражение его лица изменилось, и брови удивленно поползли вверх.

Зения инстинктивно опустила руку и отвернулась в страхе, как бы он не увидел, что под загаром у нее такая же белая кожа, как и у него, что глаза у нее темно-синие, а не по-настоящему черные, что она очень похожа на свою мать, хотя леди Эстер всегда отрицала сходство между ними. Сердце у Зении застучало, рот в испуге приоткрылся, и, когда лорд Уинтер поймал ее руку и повернул Зению к себе, она позволила ему увидеть только ее профиль.

– Да ты, дитя, настоящий Адонис! – тихо заметил он. – Ты не казался таким красавцем, когда твое лицо было залито слезами. – Нахмурившись, он слегка встряхнул девушку. – Позаботься, чтобы тебя не продали туркам, малыш. Ты поступаешь опрометчиво, бродя в одиночку.

– О, господин, этого я боюсь больше всего, – отозвалась она, молитвенно сложив пальцы, и немедленно пожалела, что сказала слишком много.

– Тогда держись в пределах слышимости, – отрывисто посоветовал он, видимо, не собираясь насмехаться над ней, – и никуда не отходи от меня.

Его резкое наставление бросило Зению в водоворот противоречивых эмоций. Лорд Уинтер первый человек, когда-либо предлагавший ей вообще какую-то защиту, но, привезя ее сюда – в никуда, он лишил ее возможности добраться до Бейрута, а оттуда до Англии.

Зения впала в полное отчаяние, и, пока она смотрела, как он, взяв мула за поводья, отводил его в сторону и возвратился к ослику, ей в голову пришла нелепая идея. В то время как внимание и руки лорда Уинтера были заняты багажными ремнями, она, не зная, как пользоваться незнакомыми пистолетами, вытащила из седельного чехла мушкет, а когда лорд Уинтер обернулся, Зения, подняв оружие, прицелилась ему прямо в голову и взвела курок. В своем пересохшем горле Зения искала слова, которые бы смогли подчинить мужчину ее воле. Лорд Уинтер, не двигаясь, спокойно смотрел, как она прицеливается. Он не сделал попытки воспользоваться своим ружьем и даже не выпустил из рук багажный ремень. По полному отсутствию у него страха Зения с досадой поняла, что мушкет, который она держала в руках, не заряжен и не готов к стрельбе. Она и лорд Уинтер смотрели друг на друга поверх тускло поблескивавшей стали. Наконец руки Зении задрожали, и она, медленно отведя дуло, направила его в землю.

– Будь добр, разряди его, – мягко попросил лорд Уинтер, – то есть если ты не настроен на самом деле застрелить меня.

Зения поняла, что ошиблась – мушкет, конечно же, заряжен, – и с горечью согласилась:

– Я не буду убивать вас.

– Очень надеюсь. – Кистью руки он отодвинул ствол от себя. – В таком случае давай положим эту штуку подальше, если не возражаешь.

– У меня нет ни капли мужества, – призналась она, разрядив мушкет.

– Не важно, – рассмеялся он, – у меня его хватит на нас обоих.

– Мне от вас ничего не нужно, – угрюмо ответила она. – Вы сумасшедший.

– Слишком сильно сказано, волчонок. Мой отец просто считает меня слабоумным. Или злой шуткой, которую сыграла с ним судьба. – Он забрал у Зении мушкет и поставил приклад на землю. Ухмылка лорда Уинтера превратилась в улыбку, и опаленное солнцем лицо осветилось удивительной нежностью. – Считай меня кем хочешь, но я меткий стрелок и не худший спутник для тебя на случай опасности. – Он приподнял мушкет и, покачивая его в руке, смотрел вниз на прицельную мушку.

– Спутник! – воскликнула Зения. – Вы знаете, что говорят о вас здесь? Злые духи выгнали вас из вашего дома и загнали в самые ужасные пустыни, чтобы вы терпели страдания за тот ужасный грех, который совершили. Вот что все говорят о вас!

Его руки на мгновение замерли, и он опустил голову, пряча лицо. Затем, легонько проведя большим пальцем по курку, он убрал на место разряженное оружие.

– Значит, есть обоснованная причина – мой собственный демон. И, полагаю, он заставляет людей нервничать при встрече со мной. Удивляюсь, что никто никогда не говорил мне об этом.

– Они не хотят.

– А-а, турецкая воспитанность! А ты бедуин и, как я понимаю, не столь щепетилен. – Подняв голову, лорд Уинтер протянул Зении мушкет. – Он твой. Некоторое время назад я дал этой древности благородную отставку после небольшой неприятности с джинном.

Зения держала чудесное оружие, и ей в ладонь перетекало тепло его металлического тела.

– Почему вы отдаете его мне? – подозрительно спросила она.

– Там, куда мы направляемся, оно послужит тебе лучше, чем демон.

– Куда мы направляемся? – упавшим голосом спросила она.

– О, естественно, в самую худшую из всех пустынь, – ответил он возмутительно жизнерадостным тоном. – Через красные пески к Неджду.

– Можете взять его обратно. – Зения моментально протянула ему мушкет. – Я отправляюсь в Бейрут.

– Правда? – Он улыбнулся мрачной загадочной улыбкой. – Хотел бы я знать как.

– Прошу вас, – Зения облизнула губы, – вы же не собираетесь взять меня с собой.

– Нет. Но я и не собираюсь доставлять тебя в Бейрут, так что выброси всякую надежду из головы. Если пожелаешь, я оставлю тебя в первом же поселении, до которого мы доберемся. Вероятно, в Мезарибе. Или Бусре, если нам удастся уйти так далеко на юг, как мне хотелось бы.

– Бусра! – Зения слышала о ней. Большой город в нескольких днях ходьбы от Дамаска, лежавший на пути хаджа в Мекку. Она больше не будет в горах – она окажется в еще худших условиях, чем здесь: дальше от Бейрута, брошенная на краю пустыни, куда бедуины чаще всего совершают набеги и где у нее нет ни друзей, ни союзников.

От лорда Уинтера не укрылось огорчение его спутника.

– Если ты снова начнешь хныкать, я брошу тебя прямо здесь, – язвительно заметил он. – Слезай и будь хоть чем-нибудь полезен. И как, черт побери, тебя зовут?

Зения, окончательно сломленная его приказом, понурив голову, спустилась с седла и проглотила болезненный стон, когда ее онемевшая и распухшая нога коснулась земли.

– Селим, ваше сиятельство, – назвала она первое пришедшее в голову арабское имя.