Наталия Вронская - Колокола любви

На холодном осеннем ветру было неловко говорить, к тому же Лиза от волнения и усталости быстро продрогла, но она взяла себя в руки и продолжила:

— Мне угрожает серьезная опасность.

— Опасность? — удивился Алексеев. — Но где?

— В доме тетки, — ответила Лиза. — Только что я услышала один разговор, который испугал меня.

— Вот как? — Сергей Николаевич огляделся по сторонам. — Здесь говорить неловко, быть может… — Тут он замялся. — Хотя и в эту вашу гостиницу вас вести мне нельзя…

— Все вздор! — пылко воскликнула Лиза. — Я в двух словах вам расскажу! Они просто позавидовали, что бабушка оставила такое большое наследство мне, а не им. Они придумали план, как деньги забрать себе. Настоятельница здешнего монастыря чем-то обязана моей тетке. Они хотят отправить меня в монастырь, заставить принять постриг и чтоб я деньги отписала им! — бессвязно говорила Лиза.

— Прямо Дюма-отец какой-то, — прошептал Алексеев. — Но разве теперь такое возможно? Ведь есть же закон…

— Послушайте, помогите мне! — кинулась к нему Лиза и схватила его за руки. — Я вижу, вы человек добрый и честный, и я могу вам довериться! К тому же вам верит мой дядя, иначе он не прислал бы вас сюда! Мне надо бежать отсюда, и как можно скорее. Я не могу вернуться в дом! Так или иначе, но они заставят меня поступить так, как им надобно! И вы, и никто не сможет мне помочь! Когда вы в другой раз приедете сюда, хотя бы и только через две недели, то я уже буду монахиней, а деньги бабушки перейдут к ним. Поверьте, мне не жаль денег, — Лиза все крепче и крепче сжимала его руки, — но впервые в жизни у меня появилась свобода выбрать себе жизнь по душе! Освободиться от этой позорной зависимости… Я вас умоляю… — прошептала она.

Пока она говорила, Сергей Николаевич так близко наклонился к ней, что сумел разглядеть ее лихорадочно блестящие глаза, сверкавшие перед ним. Он чувствовал крепкое пожатие ее рук, и та энергия, что исходила от нее, то желание действовать, которое она испытывала, невольно передались ему. Он как-то сразу поверил в этот ее рассказ. Ни князь, ни княгиня, ни их дети не вызвали нынче в нем симпатии, а теперь перед ним стояла Лиза, которая вся пылала от волнения, и вот она-то сразу и безоговорочно сделала его своим пленником…

— Тогда вам надобно бежать теперь же, — твердо произнес он, мгновенно решившись ей помочь. — Вы не боитесь путешествовать со мной наедине?

— Нет, я верю вам, — заявила Лиза.

— Хорошо, — улыбнулся Алексеев. — Я не обману вашего доверия. — Теперь вот что: как вы поедете без вещей? Вы взяли с собой что-нибудь?

— Нет. Но мне ничего не надо, да и нету у меня своего ничего в том доме…

— Так. Что ж, до Москвы доберемся так, а там видно будет. Наша коляска уже готова. Через полчаса мы сможем поехать.

— А господин Сдобов? — спросила Лиза.

— Он остается здесь, у него еще какие-то тут дела, кажется, семейные. Или вы все же опасаетесь? — Алексеев посмотрел на нее.

— Ни капли, — ответила Лиза. — Просто я подумала, что вы же не станете его тут бросать? Но если у него дела…

— Вот и ладно! — Алексеев схватил ее за руку и повлек к постоялому двору.

Там стояла его коляска, которая должна была отправиться в путь с рассветом. Он усадил Лизу в коляску и приказал ждать его и ничего не бояться. Вскоре он вернулся со своими вещами, которые успел собрать, и с кучером. Кучеру велено было запрягать, и тот, человек бывалый, хотя и ворчал, что «виданное ли это дело ночью с места срываться и ехать в этакую даль!», но в десять минут все у него уж было готово и коляска двинулась со двора. В полнейшем молчании выехали они за пределы города и через какой-нибудь час Лиза настолько успокоилась, что даже задремала, убаюканная быстрой ездой.

7

Только утром в доме Вяземских спохватились о пропаже. Никто и предположить не мог, что Лиза проявит столько решительности и бежит! Был ли этот побег заранее задуман? С кем она бежала и куда? Вся родня с ума сходила.

— Близок локоть, да не укусишь, — заметил матери мрачный Евгений. — Все потеряно…

Княгиня только и знала, что заламывала руки, да что тут сделаешь? Ехать вдогонку? Только б знать куда! Поначалу они кинулись к стряпчему, но тот ничего не ведал. На постоялом дворе ее никто не видел, управляющий Алексеев съехал еще ночью, но, как их уверили, он с самого начала имел такой план.

— Может, она все же уехала с ним? — говорила княгиня.

Но Лиза не взяла с собой ни одной вещи, ничего! Только оделась и вышла, будто на прогулку. Господин Афанасьев даже осмелился предположить несчастный случай. И тогда княгиня сказала:

— Надо написать письмо в Петербург. Потому что ежели с нашей наследницей что-либо случится, я не желаю, чтобы подумали на нас.

— Давно ли вы сделались так пугливы, маменька? — ехидно заметил Евгений.

— Молчи! — одернула его княгиня. — И пойми, что тут ни нашей вины, ни нашей выгоды никакой нет! Я напишу дяде Петру, а он пусть сам решает, что предпринимать!

Тем временем наши путешественники, миновав Москву и даже запасясь там всем необходимым для дальней дороги, направлялись в столицу. Они уже были совсем близко от Петербурга, менее чем в одном дне пути, и остановились на ночлег на станции. Кроме них там было два офицера да старик-смотритель со своей женой. Место было пустынное, тихое, рядом располагался густой лес, и все наводило на мысли о разбойниках, которые, как говорили, пошаливали в этом краю. За несколько дней пути Лиза чуть ли не сдружилась с Сергеем Николаевичем. Она чувствовала его почти своим братом, и уж точно своим защитником. И он ни на минуту не обманул ее ожиданий. Сам Алексеев был ею очарован и, более того, был в восторге от того, что она вовлекла его в подобное приключение. Его жизнь, как, впрочем, жизнь любого молодого человека, занятого статской службой, была вовсе не весела и наполнена одними только заботами. Но это бегство, прямо как в приключенческом романе, взбодрило его, пробудило доселе неведомые ощущения. И хотя за ними никто не гнался, но это постоянное опасение, ощущение того, что их в любой момент могут остановить, а также и опасения Елизаветы Павловны, которые она иногда высказывала, — все это давало ему непередаваемые ощущения. Он только теперь почувствовал, что живет полной, интересной жизнью. А главное, его спутница настолько доверилась ему, что Сергей Николаевич чувствовал себя значительно более сильным, отважным человеком, чем раньше думал о себе. Он и не предполагал, что может стать этаким рыцарем или героем романа, каким вдруг стал в одночасье.

Но скоро ему предстояло снять с себя эту приятную обязанность заботы о Елизавете Павловне. Он немного опасался того, что скажет ему по приезде Петр Петрович, но… Он чувствовал себя абсолютно правым и нигде и ни в чем не преступившим закона и правил приличия.