Джилл Барнет - Унесенные страстью

Фергюс прихлопнул письмо у себя на ладони и бросил на Эйкена убийственный взгляд, говоривший: «Тебе нужно жениться».

– У тебя тоже нет жены, – произнес старик вслух.

Эйкен только пожал плечами:

– Я уже был женат.

– Твои дети должны быть здесь, среди Мак-Лакленов, а не в какой-то никчемной школе, где чужеземцы превращают их в маленьких варваров. Им нужна мать.

– Зачем? Я ведь свою никогда не видел.

Эйкен расколол еще один орех, забросил в рот, потом нахмурился и выплюнул его на ладонь.

Калем покачал головой. Быть может, Эйкену и вправду нужна женщина. Что-то ему, во всяком случае, нужно.

Эйкен поднял на них взгляд.

– Я уже сказал, что в жизни не знал своей матери, и ничего – как видишь, вырос.

– Видеть-то я это вижу, парень!..

Эйкен что-то шепнул своей лошади, потом потрепал ее по морде.

– Ты больше любишь своих лошадей, Эйкен Мак-Лаклен, чем собственных ребятишек.

Эйкен застыл; он сидел молча, не двигаясь. Вся его бравада внезапно улетучилась. Он не отрываясь смотрел на нераспечатанное письмо каким-то странным, отрешенным взглядом.

«Пожалуй, Фергюс на этот раз зашел уж слишком далеко», – подумал Калем, переводя взгляд со своевольного, упрямого старика на столь же своевольного, упрямого брата.

Старик, наверное, и сам сообразил, что хватил чересчур; он тоже умолк. Напряжение росло; с минуту в комнате царила мертвая тишина, не считая непрестанного тиканья каминных часов Бэйарда.

Эйкен наконец поднял голову; скулы его напряглись чуть сильнее, глаза чуть больше сузились.

– Я сам позабочусь о своих ребятишках, старик.

– Им нужна рука матери и им нужно жить здесь, среди Мак-Лакленов. Дети должны жить с отцом – вот что я скажу тебе, парень.

Эйкен ничего не ответил.

Фергюс опять повернулся к Калему.

– А ты – глава клана Мак-Лакленов, последний в нашем роде Калем Мак-Лаклен, а у тебя вообще нет детей. У ребятишек Эйкена нет двоюродных братьев и сестер. Детям нужна семья, вот что я скажу вам, друзья мои! И если вы сами не хотите об этом заботиться – что ж, придется позаботиться мне!

– Послушай, старик! Ты что же, думаешь, эта старуха родит мне детей?

Фергюс пожал плечами:

– Она была первой, кого я нашел.

Калем стоял, не проронив ни слова.

Эйкен, однако, не мог удержаться:

– Где ты искал ее – ночью, в пещере? – Он покосился на Калема. – Фергюс, должно быть, отыскал ее, роясь в отбросах в поисках глаза тритона. – Старик бросил на Эйкена рассерженный взгляд. – Жабьей кожи? Или крыльев летучей мыши?

– Как тебе угодно, Эйкен Мак-Лаклен. А все-таки вам с братом нужно жениться.

– И ты, значит, хочешь, чтобы такая вот старая грымза стала матерью наследника рода Мак-Лакленов?

Эйкен расхохотался.

Фергюс поскреб подбородок.

– Ну... Зато она согласилась приехать бесплатно.

– Бесплатно? – Калем так и вскинулся, глядя на Фергюса.

– Ну да.

Ошеломленный, Калем стал припоминать всех тех женщин, которых доставлял на остров Фергюс, и мысленно принялся их считать – деньги и женщин.

– Ты хочешь сказать, что все это время платил им? – Фергюс в ответ промолчал; сомнений не оставалось – так оно и было. – Ты, значит, платил им за то, чтобы они приезжали сюда, тогда как я только и делал, что твердил тебе: никаких невест, никаких жен, никаких женщин?

– Мне не всем приходилось платить.

– Ну и сколько же их было?

Фергюс молчал, но губы его шевелились, пока он считал. Наконец он взглянул на Калема:

– Шестнадцать.

Эйкен расхохотался; Калем понимал почему. В прошлом году Фергюс заманил на их остров восемнадцать невест.

– Вот видишь, брат, две все-таки согласились приехать бесплатно, – заметил Эйкен, и по лицу его было видно, что он еле сдерживается, чтобы снова не рассмеяться.

– Эти жалкие болваны с побережья воображают, будто Мак-Лаклены – привидения, – с негодованием бросил Фергюс.

Старик подождал с минуту, точно надеялся, что Калем или Эйкен заговорят. Однако они оба молчали; тогда он посмотрел на Калема с вызовом. Потом опять подбоченился:

– Почему ты кричишь на меня, Калем Мак-Лаклен? Ты же сам заплатил последней, чтобы она убралась отсюда.

– Все потому, что она то и дело лезла к нему в постель, старина. – Эйкен взглянул на Калема: – Зря ты не женился на ней. Тогда даже Фергюс не смог бы сказать, что ты не почитаешь старинные обычаи клана.

Калем не понял, о чем это Эйкен толкует, и, покосившись на Фергюса, заметил, что тот тоже ничего не понимает.

Эйкен усмехнулся, глядя на них обоих:

– Ты, как и наши предки, спал бы, положив рядом с собой боевой топор.

Никто не засмеялся, и Эйкен, пожав плечами, что-то пробормотал насчет того, что, к сожалению, люди из клана Мак-Лакленов начисто лишены чувства юмора.

Калем опять повернулся к Фергюсу:

– И сколько же ты платил им?

– Я не записывал.

Калем принялся расхаживать по комнате, ероша свои черные волосы и вспоминая, как в течение двух месяцев он бегал от трех разных женщин, когда из-за внезапной непогоды они никак не могли вернуться на материк. Это было просто ужасно.

– А эта рыженькая девчушка – она не кто-нибудь, а Мак-Ганней из Новой Шотландии, той, что в Канаде, – возвестил Фергюс с гордостью. – Ну чем не пара для тебя?

Калем остановился:

– Это та истеричка с космами, торчащими во все стороны?

– С космами? Ты бы видел ее глаза! – пробормотал себе под нос Эйкен; он содрогнулся.

– Чистокровная шотландка – вот кто она! – Фергюс как будто даже стал выше ростом; он выкатил грудь колесом. – Ее мать была...

– Сестрой ее отца, – договорил за него Эйкен, потом расколол одной рукой сразу три ореха и широко улыбнулся, глядя на Фергюса.

Фергюс на мгновение умолк, вне себя от возмущения, потом отвернулся и сердито направился к выходу. Он что-то бормотал насчет недостойного отпрыска рода великих Мак-Лакленов, пока не налетел на лепное украшение на двери.

Ошеломленный, старик постоял так с минуту, ткнувшись лбом в картуш, точно пригвожденный к дверям. Он что-то шептал, озираясь и пытаясь сообразить, где он и что это с ним произошло; потом повернулся и с яростью воззрился на Эйкена, после чего устремил свой пронзительный взор на бюст Роберта Брюса.

– Вам нужно жениться. И я не успокоюсь, пока вы оба не найдете себе жен. Кому-нибудь придется позаботиться о крови Мак-Лакленов, о том, чтобы их род не угас.

И он, тяжело ступая, вышел из комнаты.

– Если только ты вздумаешь привезти на этот остров еще хоть одну женщину, то единственной кровью членов рода Мак-Лакленов, о которой кому-либо придется заботиться, будет твоя, Фергюс! – крикнул Калем ему вдогонку.