Патриция Поттер - Железное сердце

— Идите к черту, — ответила она, и укор прозвучал не в словах, а в интонации, с которой она их произнесла. Глаза ее были яркими, слишком яркими, они почти мерцали В лунном свете, и он понял, что она еле сдерживает слезы. Ее немая боль ранила его больше, чем полученный от нее раньше жестокий пинок.

Даже у убийц есть семьи… есть родные, которые переживают за них. Их отношения остаются прежними, — думал Морган. И знал, что прав. Он представитель закона. Слуги закона не позволяют эмоциям мешать работе.

Черт побери, право же, он совершенно холоден. Но эта ночь будет бессонной. Он следил за Лори и видел, как она стояла гордо распрямив спину. Глаза ее были все еще влажны, но она не пыталась осушить их. Девушка просто лучилась мятежными флюидами.

— Скоро похолодает, — мягко сказал Морган. — Я буду бодрствовать, поэтому мне это не помешает, но Ник… — Он нарочно назвал уменьшительное имя, точно так же как обращался иногда к ней — это показывало его власть и право. Он мог делать и говорить что угодно, и Брэденам придется смириться с этим.

Он видел, как она судорожно глотнула, сдерживая резкий ответ, и пальцы ее сжались в кулаки. Он почувствовал, что она спорит сама с собой. Стоит ли сражаться с ним, когда он настороже? Может, лучше подождать? Но она не хотела ждать. Она с радостью убила бы его в эту минуту, и он знал это.

— Вы наслаждаетесь этим, да? — спросила она наконец сквозь стиснутые зубы.

— Нет, — мягко возразил он, удивляясь самому себе. Это стоило ему нескольких очков, но, несмотря на моральную потерю, ему не хотелось, чтобы она принимала его за бесчувственное чудовище. — Нет, это не приносит мне удовольствия, но это мне безразлично.

— А что вам не безразлично? — Голос ее смягчился. Это прозвучало неприкрытым предложением, и Морган почувствовал, как внутри все напряглось. Она ненавидела его, он видел это по ее глазам, но ради своего брата она предлагала себя рейнджеру. Ему показалось, что в него воткнули нож и повернули лезвие. Он повернулся:

— Ничего, мисс Лори, и я не думаю, чтобы вашему брату понравился ваш последний вопрос.

— А вам не все ли равно?

Морган взглянул на нее в упор:

— Есть что-либо, на что бы вы не пошли ради его освобождения?

— А у вас есть сестра? Он покачал головой.

— Может, брат? Или еще кто-нибудь?

На этот раз он не ответил, просто стоял и чувствовал, как его омывают волны тоски и одиночества — настолько сильное чувство, что он не мог двигаться, не мог думать или отвечать. За него ответила тишина, и на лице девушки мелькнуло и исчезло понимание. Она отвернулась от него и начала собирать сучья и ветки, ни разу больше не взглянув на него.

Через час пламя разгорелось, и Морган изжарил на вертеле пойманных Брэденом кроликов. На краю костра стоял кофейник, пламя шипело и потрескивало от сока, капающего с мяса. Лори перевязала брату обе кисти, и они сидели вместе, словно объединившись в борьбе против Моргана.

Ник вынул из кармана гармонику и заиграл. Он играл хорошо, и ночной воздух разнес звуки печальной баллады, обостряя чувство печали и одиночества Моргана. Иногда глаза мужчин встречались, вопрошая друг друга, и вели молчаливую дуэль. И Морган снова ощущал странное родство. «Просто Ник Брэден похож на меня», — говорил себе рейнджер. Вскоре он заметил на себе пристальный, оценивающий и строгий взгляд Лорили.

После молчаливого ужина Морган привязал Брэдена к дереву. Он знал, что должен привязать и девушку, и подошел к ней с этим намерением, вынимая из кармана шейный платок. Но, взяв ее за руку, он заметил на ее кисти засохшую кровь и вздохнул. Он поймал ее взгляд, я подбородок Лори вздернулся, словно бросая ему вызов. Она даже протянула ему сомкнутые кисти.

— Валяйте, — предложила она, — если боитесь меня.

Морган почувствовал себя глупцом второй раз за день.

— Нисколько, мисс Лори, — мрачно произнес он. — Дети никого не пугают. Они лишь чертовские зануды.

Глаза ее блеснули, но она выдавила улыбку.

— Вы все еще обижены, рейнджер? — спросила она с поддельным сочувствием.

Так оно и было, но черта с два он позволит ей увидеть это.

— Ей-богу, москит кусал меня сильнее, — сказал он.

Ее губы растянулись в зловещей улыбке, и Морган понял, что она не поверила. Она прекрасно знала о причиненной ему боли, и то, что он это понял, не улучшило его настроения. Но он не собирался льстить ее самолюбию настолько, чтобы связывать.

— Идите спать, — посоветовал он.

— Вы не свяжете меня?

— Не испытывайте меня, мисс Лори. Вам не хватило времени почувствовать неуютность веревок?

— А мой брат почувствовал?

Он не ответил. Ник Брэден перенесет еще множество неудобств, прежде чем закончится это путешествие, но это не касалось Моргана.

— Будьте вы прокляты, — спокойно произнесла она и отвернулась.

— Мисс Брэден, — позвал Морган, и на этот раз в голосе его не было насмешки. Она повернулась. — Сегодня ночью я не буду спать, так что не затевайте ничего, иначе ваги брат пожалеет.

— Я и не собиралась, — отрезала она.

Он проследил, как она развернула постели для себя и брата и помогла Брэдену закутаться в одеяла. Наклонившись, она что-то прошептала ему, и в лунном свете Морган заметил мелькнувшую на ее лице улыбку. У Моргана сжалось сердце, и он почувствовал себя посторонним, каковым всегда и был. Он понял: Лорили Брэден считает, что взяла над ним верх, и, возможно, так оно и есть, но только потому, что он позволил ей это. У него просто не хватило духу связать ее сегодня ночью лишь оттого, что она предана брату. Она не совершила никакого преступления, не сделала тл-чего дурного, а он ценил преданность, хотя бы и направленную не по адресу. И, видит Бог, он обходился без сна и по менее достойным причинам.

Он продолжал следить за тем, как она легла на свои покрывала в нескольких футах от Ника и сравнительно далеко от него. Она почти сразу затихла, но Моргав чувствовал, что девушка притворялась. Она подождет в надежде на то, что он заснет.

Морган пристроил ружье под рукой и прислонился спиной к дереву, наблюдая за несущимися по небу легкими облаками, — время от временят они скрывали луну, и лагерь погружался в темень. Он провел без сна много ночей, когда выслеживал бандитов, индейцев или разведчиков во время войны. Он наслаждался тишиной и непорочностью ночного неба. Оно казалось ему именно непорочным — чистая, строгая красота, не запятнанная людской жадностью, гневом или ненавистью.

Однажды он пытался объяснить это ощущение другу, отца, Кэллуму, бывшему его главным воспитателем. Но Кэллум только рассмеялся. Ночь, сказал он, — питомник зла.

Но Морган никогда не думал о ней так. Это было одним из немногих его разногласий с Кэллумом.