Анна Грейси - Ловушка для невесты

И кто-то послал мальчика украсть рисунок.

Интерес, конечно же, вызван рисунком и золотом, как и предсказывал Бакстер. И этот интерес был обнадёживающим признаком.

Рейф поселился в доме Кливов около трёх недель назад, наткнувшись на него по чистой случайности. В свой первый день в Каире он посетил Джона Бакстера, кузена его друга.

— Джонни — именно тот человек, который понадобится тебе в Каире, — заверил его Берти. — Знает всех и вся.

— Джонни Бакстер, — поведал Рейфу Берти, — получил ранение в Каире и решил остаться в Египте, чтобы умереть под солнцем, а не в вонючем корабельном трюме.

Но Бакстер выжил, более того, стал процветать. Он пережил рейд Наполеона в Египет и смог сохранить голову в последующем беспорядке. Он любил Египет и намеревался прожить в нём до конца своих дней.

— А ещё хорошо то, — рассказывал Берти Рейфу, — что он стал настоящим местным жителем. Женился на женщине, которая ухаживала за ним, когда он был ранен. Она умерла в прошлом году, но для него ничего не изменилось. Всё также одевается, как араб, болтает по-арабски, нажил состояние и не хочет возвращаться домой. Никогда не скажешь, глядя на него, что он англичанин, более того, выпускник Итона. Его семья, конечно, отреклась от него.

— Но всё равно Джонни — молодчина. Запанибрата с местными жителями — от уличных бродяг до султана, или как там у них называется главный. Если кто-то и может помочь тебе напасть на след, то это точно Джонни.

Но когда Рейф обратился к Бакстеру, то обнаружил кое-что, о чём Берти умолчал: Бакстер избегал общения с европейцами.

Сначала он вообще отказался от встречи с Рейфом: господин не принимает посетителей из Англии, оставил навсегда мир вежливых утренних визитов. Так объявил слуга.

Но Рейфа не очень-то просто было смутить. Его опыт, приобретённый в армии, говорил, что знание местных особенностей сбережёт ему много времени и поможет избежать ошибок.

Он отправил свою визитку во второй раз, на этот раз с краткой припиской.

Бакстер встретил его в арабских одеждах, отдал молчаливый поклон и приказал на арабском языке подать кофе. Он молча ждал, сидя на низком диване, поджав под себя ноги и рассматривая Рейфа умными глазами. Ему было примерно около сорока, лицо усыпали небольшие шрамы. Пороховой ожог и шрапнель, решил Рейф.

Распознав тактику хозяина, Рейф не делал попыток нарушить тишину, он откинулся назад и расслаблено ждал. Когда принесли кофе — горькое варево грязного цвета, который он искренне посчитал отвратительным — он выпил его без слов.

Молчание затянулось.

Наконец, Рейф вздохнул и произнёс:

— Мы играли в подобную игру в школе, только в ней проигрывал тот, кто первый моргнёт. Я обычно побеждал. Я привык побеждать.

— И всё же вы заговорили первым, — мягко произнёс Бакстер.

Рейф пожал плечами.

— Я был тогда моложе. Кроме того, я устал от детских игр.

Он спокойно встретил взгляд Бакстера.

Через мгновение Бакстер наклонил голову в знак признания, и атмосфера разрядилась. Он приказал принести ещё кофе.

Рейф поднял руку:

— Не для меня, благодарю вас.

Бакстер напрягся.

— Вам не нравится мой кофе?

— Нет, он ужасен, — ответил Рейф спокойно.

Повисла пауза, потом Бакстер хохотнул.

— Немногие мужчины осмелились бы заявить это мне в лицо, но вы правы. Мой повар вместе с семьёй уехал в деревню — умер какой-то родственник — и я ещё не нашёл ему замену. Не поверите, но больше никто из слуг не может сварить приличный кофе.

Он откинулся назад и заговорил более дружеским тоном:

— Теперь расскажите, как вы познакомились с моим кузеном Берти — единственным человеком в семье, кто знается со мной. Вы оба участвовали в войне, как я понимаю?

Они поговорили о войне, и Рейф рассказал ему о Берти. Потом, когда правила этикета были соблюдены, Рейф рассказал о своём деле.

— Мне посоветовали искать помощи у членов здешнего английского общества.

— И вы проигнорировали этот совет?

Рейф пожал плечами.

— Думаю, если бы здешние англичане знали что-нибудь о девочке, слухи давно бы достигли Англии.

Бакстер фыркнул.

— Абсолютно верно. Большинство из них — невежественные снобы. Ничего не знают о местной жизни, а воображают себя знатоками. Я стараюсь как можно меньше общаться с ними.

Рейф кивнул.

— Берти сказал, что кроме вас никто не даст мне лучшего совета, как разобраться в местной ситуации.

Бакстер нашёл историю о пропавшей дочери лорда Генри интересной. Он согласился с Рейфом, что поскольку в среде каирских европейцев о девочке не было никаких слухов, тому лучше обратиться к местным жителям.

— Покажите рисунок, потратьте немного золота — и какая-нибудь информация обязательно появится.

Он рассказал Рейфу о пустующем доме Кливов, и с кем ему нужно связаться, чтобы арендовать его. А также посоветовал как можно быстрее провести поиски.

— В жаркое время возможна вспышка чумы.

— Постараюсь, — заверил его Рейф. — Я надеюсь вернуться в Англию до возникновения этой угрозы.

— Хорошо. Я также рекомендую вам посетить Замиля, торговца рабами. Если девочка жива, и о ней ничего не слышно, вполне возможно, что она находится в гареме. Это отвратительно, я понимаю, и, вероятно, лучше сказать старой леди, что её внучка умерла, но белая девственница ценится очень высоко, а Замиль имеет дело только с высококачественным товаром. Скажите ему, что вас прислал я.

И Рейф пошёл к Замилю.

Высококачественный товар. Рейф сжал челюсти. Он надеялся, что маленькая девочка с рисунка в итоге не оказалась в подобном месте.

Но всё было напрасно, Замиль оказался для него бесполезен.

Рейф потягивал бренди и ждал, дорожа спокойствием ночи, которое — он знал — продлится недолго.

Рисунок и блеск золота действительно вызвали некоторый интерес. Кто-то шнырял вокруг, вынюхивая, и он должен выяснить причину этого интереса.

В какой-то момент там, на рынке, у него возникло необычное ощущение. Ощущение уверенности, что кто-то ведёт наблюдение, наблюдение за ним. Причём с очень сильной заинтересованностью.

Наблюдатель стоял в тени узкого переулка, и когда Рейф на мгновение отвлёкся, исчез. Но в течение всего дня он спиной чувствовал чей-то взгляд, будто какое-то покалывание между лопатками. За ним следили.

После рынка был ещё уличный мальчишка, который вылетел на него из-за угла дома, а, увидав его, развернулся и удрал, словно кролик, таким образом выдав себя. Он думал, что видел того же мальчишку у Замиля, но не был в этом уверен. А потом, появился этот мальчик, Али, который пытался украсть рисунок.